Читать «Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных» онлайн

которого понятия верности не должно существовать в принципе. Почему ты здесь? Почему ты не с теми, кто предлагает за мою голову «повышение»?

Бальтазар замер. Его рот приоткрылся для язвительного ответа, но слова застряли в горле. Он сам не мог дать себе чёткого ответа.

И тут она ухмыльнулась. Это был не тот жуткий оскал, что она показывала демону в школе, а нечто более тонкое, проницательное и от того – более пугающее.

– Ах, да, – прошептала она, и в её шёпоте прозвучала ледяная насмешка. – Ты же наполовину человек. И, кажется, твоя человеческая половина сделала тебя… сентиментальным. Ты всё ещё называешь себя моим учителем. Но роли давно поменялись, Бальтазар. Ты – моя пешка. Тебе, конечно, приятнее думать, что ты мой «друг». Это такая тёплая, человеческая иллюзия. Но ты сам научил меня разбивать иллюзии.

Он отшатнулся, словно от удара. Её слова, холодные и безжалостные, попали в самую точку. Он открыл ей механику человеческой души, показал, как дергать за ниточки страхов и желаний. И теперь она видела эти ниточки на нём самом. Привязанность. Беспокойство. Глупую, иррациональную преданность существу, которое было самой Смертью. Это было смешно и трагично одновременно.

Мавт наблюдала за его замешательством без тени злорадства. Для неё это был просто факт. Данность. Но из этой данности рождалась новая, куда более масштабная мысль.

Если за ней объявили охоту… значит, кто-то знает. Кто-то понимает, что грядет. И хочет этого избежать.

Она отвернулась от него, её взгляд устремился в клубящееся дымное небо. Когда она заговорила снова, её голос изменился. Он приобрёл глубину и металлический резонанс, словно скрежет тектонических плит, голос самой вечности, лишённый тепла, возраста и пощады. Она говорила на арамейском, и каждое слово было похоже на падающий в пустоту камень, чей звук рождался не от удара, а от самого его падения.

«И вот, я увидел, и вот, конь белый, и сидящий на нём имел лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри.

И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нём дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. И когда он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри.

Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нём всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырёх животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай. И когда он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящее: иди и смотри.

И вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя "смерть"; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными».

Она замолкла. Эхо её слов растворилось в вой сирен и грохоте артиллерии. Бальтазар смотрел на неё, заворожённый и подавленный. Он не понял языка, но понял смысл. Он почувствовал его кожей, костями, своей демонической сутью. Это было пророчество. Приговор.

– Это были слова из книги, которую люди называют Откровением, – её голос снова стал обычным, но теперь он казался лишь тонкой плёнкой, натянутой над бездной. – И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя Смерть; и ад следовал за ним. Апокалипсис – не событие, куда ты приезжаешь по приглашению. Это процесс. Он уже начался. Мор скачет на своём белом коне, сея заразу. Война – на рыжем, и его пир в самом разгаре. – Она кивнула в сторону линии фронта. – Голод на своём вороном коне уже точит когти, готовясь прийти на выжженную землю. Их время пришло.

Она повернула голову, и её взгляд, полный безразличия вселенского масштаба, снова упал на полудемона.

– Сейчас время Войны. Потом Голод. А за ним придёт моя очередь. И тот, кто охотится за мной… скорее всего, охотится за всеми нами. Кто-то пытается остановить часы, выдернув стрелки.

Бальтазар слушал, и его охватил леденящий душу ужас, по сравнению с которым все демонические ужасы его прошлого казались детскими страшилками. Он все эти годы учил её, шутил с ней, иногда даже… чувствовал нечто, отдалённо напоминающее привязанность. А сейчас он смотрел не на свою странную ученицу. Он смотрел на саму Конечную Грань. На Пустоту, в которую однажды рухнет всё сущее. На тишину, что поглотит все звуки, включая его собственные остроумные шуточки.

Перед ним стоял финал. И понимание этого придавило его всей тяжестью вечности, лишив дара речи и выбив из головы всю его обычную браваду. Это уже не были шуточки. Это был конец.

Глава 12. Урок пятый: Анатомия гнева – от кипения крови до принципа воздаяния

Её тело почти смирилось с ролью оболочки, а разум всё больше напоминал высокоточный механизм, поглощающий данные о человечестве. Уроки Бальтазара стали для неё единственным островком структуры в хаосе чужих чувств.

Сегодня они сидели на пустой трибуне заброшенного стадиона. Шёл дождь, и Бальтазар, кутаясь в своё изысканное пальто, ворчал что-то о «неподходящих условиях для педагогического процесса». Но место было выбрано не случайно. Напротив, за забором, шла ожесточённая драка двух соседей – из-за парковки, из-за ветки дерева, упавшей на забор, из-за чего-то ещё, абсолютно ничтожного.

– Ну, что скажешь? – Бальтазар кивнул в сторону кричащих и размахивающих руками мужчин. – Чувствуешь?

Лира смотрела на них с холодным любопытством энтомолога, наблюдающего за дерущимися жуками.

– Гнев, – констатировала она. – Примитивный, импульсивный. Их мысли путаются, в них много крови, шума. Они хотят причинить боль, но боятся последствий. Это… неэффективно.

– Браво! – Бальтазар похлопал в ладоши, но без обычного веселья. Сегодня он казался сосредоточенным, почти серьёзным. – Урок пятый: человеческий гнев. И да, ты права. Он редко бывает эффективен. Потому что человеческий гнев – это кипение крови, вспышка в мозгу, химический сбой. Ощущение, что твои границы нарушены, твоя справедливость попрана, твоё эго уязвлено. Это эмоция-авария. Они кричат, потому что не могут выразить себя иначе. Бьют, потому что слова иссякли. Это чувство – словно в тебе вскипает ядовитый котёл. Сначала идёт лёгкий пар обиды, потом пузыри раздражения, и наконец – мощный выброс кипящей ярости.

Один из соседей, красный от натуги, толкнул другого. Тот, поскользнувшись на мокром асфальте, грохнулся в лужу.

– Видишь? – продолжил Бальтазар. – Пик ярости. Мгновенная разрядка. А теперь посмотри – он уже не