Читать «52 упрямые женщины. Ученые, которые изменили мир» онлайн
Рэйчел Свейби
Страница 41 из 60
Через десять лет после их первой встречи Лавлейс сохраняла веру в идеи Бэббиджа. Ознакомившись со швейцарской публикацией, она увидела возможность предложить ему свою помощь. Машина заслуживала широкого освещения, и Ада знала, что может обеспечить ей бóльшую публичность, если переведет статью на английский язык.
Следующий шаг Лавлейс стал самым существенным. Она взяла перевод основного текста статьи, около 8000 слов, и сопроводила комментариями, сравнив аналитическую машину с агрегатами-предшественниками и объяснив ее место в будущем. Если другие машины могли вычислять, лишь повинуясь интеллекту своих владельцев, аналитическая машина будет наращивать собственное знание, поскольку способна хранить данные и программы, которые ею управляют. Лавлейс подчеркивала, что полное раскрытие возможностей аналитической машины подразумевает разработку инструкций в соответствии с запросами пользователя. Программистский потенциал агрегата очень велик. Она также увидела возможность для машины работать не только с цифрами, предположив, что «машина может создавать проработанные, выстроенные по законам науки, музыкальные произведения любой сложности или длительности»[241].
Живое воображение позволило Аде объяснить ограничения машины («она способна следовать анализу, но не предсказывать какие-либо аналитические зависимости или истины»[242]) и проиллюстрировать ее сильные стороны («аналитическая машина ткет алгебраические закономерности с той же легкостью, с какой жаккардовый станок – цветы и листья из пряжи»[243]).
Самым выдающимся из комментариев Лавлейс было так называемое «примечание G», в котором она объяснила, как алгоритм на основе перфорированной карточки может выдать определенный результат – последовательность рациональных чисел, так называемые числа Бернулли. Описанный ею способ информирования машины о том, что следует выдать последовательность Бернулли, считается первой в мире компьютерной программой. То, что началось просто как перевод, стало «самой важной статьей в истории цифровых вычислений до современного периода»[244].
Бэббидж переписывался с Лавлейс на всем протяжении ее работы над комментариями. Она посылала ему свои заметки на рецензию и, если нуждалась в помощи и пояснениях, получала их. Ученые расходятся во взглядах на степень влияния Бэббиджа на примечания Лавлейс. Одни считают, что за ее словами стоял его ум, другие, например журналистка Сав Чарман-Андерсон, называют Аду «не первой женщиной [в компьютерном программировании], а первым человеком»[245].
Лавлейс яростно отстаивала свою работу. На одну из правок Бэббиджа она жестко ответила: «Меня порядком утомило, что вы переписываете мои примечания. Никакому другому человеку я бы не позволила копаться в моем тексте»[246]. Ада также была глубоко уверена в мере своих способностей. В одном письме она рассуждает: «Мозг мой есть нечто большее, чем просто смертная субстанция. Не пройдет и десяти лет, и, дьяволом клянусь, я высосу некоторое количество жизненной крови из тайн Вселенной, как не смогли бы обычные смертные губы и умы»[247].
Более того, Бэббидж сам был откровенен в оценке ее вклада: «Вы не могли бы узнать все это интуитивно, и чем дальше я читаю ваши заметки, тем сильнее удивляюсь им и сожалею, что раньше не исследовал столь богатой жилы благороднейшего металла»[248].
Министерство обороны США назвало в ее честь язык программирования. День Ады Лавлейс отмечается в честь выдающихся достижений женщин в науке, технологии, инженерном деле и математике. «Редакторский марафон имени Ады Лавлейс» – ежегодное мероприятие по совершенствованию онлайновых ресурсов, посвященных женщинам-ученым, чьи достижения замалчиваются или ложно приписываются другим. Когда имя Ады Лавлейс упоминают сегодня, это не просто дань уважения, это призыв к действию.
Флоренс Найтингейл
1820–1910
статистик
Флоренс Найтингейл вычертила на странице аккуратную круговую диаграмму. Разделенная по двум координатам, она напоминала мишень для дротиков: последовательность концентрических кругов, рассеченных на клинья. Клинья имели обозначения, как на циферблате, но вместо цифр значились названия месяцев: июнь в положении «полдень», август в положении «1» и т. д. Каждое кольцо было отмечено числом: в самом маленьком – 100, в следующем – 200, во внешнем, самом большом, 300.
Заштрихованная часть диаграммы обозначала количество умерших в британских военных госпиталях (ежемесячно) с апреля 1854 г. по март 1855 г., во время Крымской войны. В июле светло-зеленая область (инфекционные заболевания) чуть вышла за 150. По мере похолодания счетчик смертей увеличивался, и зеленое пятно ползло вниз страницы, выходя далеко за пределы последнего кольца. Диаграмма свидетельствовала, что общее количество смертей от ран было меньше 50. Число умерших от болезней в том же месяце 1023.
Имя Флоренс Найтингейл ассоциируется с профессией медицинской сестры. Она – женщина с лампой в руке, заботливая сиделка, обходящая тяжело раненных среди ночи. Флоренс видела, насколько ужасны условия в госпиталях военного времени, и добивалась принятия более высоких стандартов лечения и ухода. Это была важная работа, заложившая основы современного сестринского дела, но ее статистический анализ масштабных проблем в сфере здравоохранения, пожалуй, не менее значим. Принципы, которые она сформулировала, разрабатывая инструменты сбора данных, и созданные ею методы анализа и подготовки данных знаменуют собой начало доказательной медицины.
Когда Найтингейл отправили в Турцию работать в военных госпиталях, подробности о невыносимых условиях в них уже попали в газеты. Болезни косили солдат быстрее вражеских пуль. Достижение Найтингейл заключалось в количественной оценке этой злободневной проблемы. Созданные ею схемы – в ее собственной терминологии «петушиные гребешки», в современном наименовании «полярные диаграммы» – производили огромное впечатление, что давало Найтингейл надежный фундамент для борьбы за изменения. В 1856 г. она рассказала о своих тревогах королеве Виктории и принцу Альберту.
Британскому государственному секретарю по военным делам потребовалось меньше года с момента возвращения Найтингейл из Крыма, чтобы издать приказ о создании Статистического отделения Военно-медицинского управления. Данные и визуализации Найтингейл позволили очень быстро прояснить все недостатки военных госпиталей; главным бичом оказалась антисанитария.
Огласив этот диагноз, Найтингейл озвучила четкий набор стандартов, призванных улучшить условия для пациентов госпиталей. Некоторые рекомендации, например использование легко моющихся материалов для стен, полов и оборудования или кормление пациентов питательной пищей, нам кажутся очевидными. Однако и сегодня по таким параметрам, как освещенность и уровень шума, больницы далеки от идеала.
В своей книге «Как надо ухаживать за больными» (Notes on Nursing: What It Is and What It Is Not), самом известном наследии Найтингейл, она объяснила, что «симптомы или страдания, обычно считающиеся неизбежными или присущими заболеванию, очень часто вовсе не являются симптомами болезни, а совершенно иным – нехваткой свежего воздуха, или света, или тепла, или тишины, или чистоты, или пунктуальности и внимания в обеспечении питанием»[249]. Например, предупреждение пролежней целиком и полностью зависит от медсестер. Перекладывание этого бремени