Читать «52 упрямые женщины. Ученые, которые изменили мир» онлайн

в одиночестве, погружаясь в свои многочисленные интересы. Неугомонная и по-прежнему стремящаяся узнать, как устроен этот мир, Ламарр превратила гостиную в рабочий кабинет, где опробовала всевозможные идеи, переосмысливая все что угодно, от утилизации ткани до газировки. В последнем случае она уговорила честолюбивого промышленного магната Говарда Хьюза одолжить ей двух химиков для помощи в экспериментах по превращению бульонного кубика в пряную колу. Несколько лет спустя в интервью журналу Forbes Хеди смеялась над этим начинанием: «Это был провал»[288].

К 1940 г. тон газетных заголовков о Второй мировой войне стал очень тревожным. С разрывом всего в один месяц два британских океанских лайнера, перевозивших детей в безопасные воды, были торпедированы немецкими подводными лодками. Во второй атаке семьдесят семь детей были убиты людьми, говорившими на родном языке Ламарр. Она была потрясена и возмущена и преисполнилась желанием найти возможность помочь силам союзников. Возможно, рассуждала она, вся та информация, которую она собрала о немецкой военной технике, пригодится в обороне против Германии.

Ламарр была так серьезно настроена передать информацию официальным лицам своей новой родины, что какое-то время собиралась бросить актерство и поставить свои знания о поставках Мандля на службу Национального совета изобретателей – группы, созданной в годы Второй мировой войны в качестве своего рода центра распространения и изучения идей общественности, которые могли пригодиться в войне. В конце концов она решила разработать нечто конкретное, технологию, в которой военные отчаянно нуждались, – более совершенный способ направления торпеды на цель.

К 1942 г. американские торпеды имели огромный уровень промахов – 60 %. Снаряды, не проверенные перед отправкой на фронт, вылетали в воду как шары для боулинга, вращаясь штопором, но не направляясь в намеченную цель. Часто они уходили слишком глубоко в воду, слишком рано взрывались или с ними вообще ничего не происходило. Случалось, торпеда попадала во вражеский корабль, но не причиняла достаточных разрушений, чтобы его потопить. Нужно было обеспечить им лучшую управляемость на ходу, чтобы они держались курса. Ламарр задумалась о коммуникации. Если бы военные, сделав выстрел, могли контролировать торпеду в процессе движения, это было бы все равно что протянуть дорожные отбойники в бескрайнем непредсказуемом море. Если бы снаряд начал отклоняться от курса, человек мог бы дистанционно вернуть его на цель.

На тот момент инженеры уже несколько десятилетий размышляли над проблемой коммуникации, но еще не нашли решения, защищенного от вмешательства противника. Радио могло обеспечить связь между субмариной и торпедой, но у этой технологии была проблема бесконтрольного распространения информации. Как только станция начинала работать, враг легко мог заглушить сигнал, внести в него помехи или прослушать трансляцию. Линия связи была публичной. Военным требовалась возможность контактировать со своим оружием так, чтобы противник не мог подслушать инструкции. Помехозащищенность была предложена в 1898 г. инженером ВМС США, но его решение – передача на все более высоких частотах – не прослужило бы долго, поскольку противники конкурировали бы друг с другом, постоянно повышая частоту вещания. У Ламарр появилась другая идея о том, как обеспечить надежную и четкую связь. Если использование одной частоты делало коммуникацию уязвимой, то скоординированная работа передатчика и приемника, скачкообразно меняющих частоты по определенной схеме, помешала бы подслушиванию.

Развить идею помог друг Ламарр Джордж Антейл, композитор, делавший музыкальное сопровождение к фильмам, чтобы заработать на свое экспериментальное творчество. Антейл прославился концертным номером Le Ballet Mécanique[289], написанным в 1926 г. в Париже. По задумке автора, он предназначался для играющих синхронно автоматизированных пианино, но на практике автоматы были заменены людьми. Ламарр, также прекрасная пианистка, иногда для развлечения играла вместе с Антейлом. Они придумали парную игру, нечто вроде шахмат на клавиатуре: один должен был наиграть мелодию, второй – подхватить и подыграть. По воспоминаниям ее сына, этот опыт синхронной игры подсказал изобретательнице идею, как перехитрить противников альянса. Антейл, успевший серьезно поработать над вопросом синхронизации машин и какое-то время работавший государственным инспектором по боеприпасам, оказался идеальным партнером Ламарр в осуществлении ее замысла.

Часами вися по вечерам на телефоне или разбросав на ковре в гостиной Ламарр спички и прочие мелочи, они прорабатывали решение новаторского приспособления для скачкообразного изменения частоты. В июне 1941 г. была подана заявка на патент.

Больше заботясь о войне, чем о получении денег, Ламарр и Антейл послали свои амбициозные планы еще и в Вашингтон на оценку Национального совета изобретателей. Одобрение не заставило себя ждать. В неофициальном экстренном сообщении в The New York Times было сказано, что совет одобрил заявку. Статья начиналась так: «Хеди Ламарр, киноактриса, сегодня предстала в новой роли изобретательницы. Ее открытие настолько важно для обороны страны, что правительственные чиновники не позволили опубликовать подробности»[290]. Инженер совета определили ее идею как «экстренно важную».

Бомбардировка Пёрл-Харбора изменила отношение к проекту. С этой трагедией пришло осознание плачевного состояния имеющихся у Соединенных Штатов торпед. На тот момент представители ВМС решили, что у них нет ни частот, ни интереса тестировать новую систему. Ламарр и Антейл получили патент, но потеряли правительственный контракт. Патент был засекречен и лег под сукно, и шансы Ламарр увидеть практическое воплощение своего изобретения затерялись в пыльных ящиках чиновничьего стола.

Только два десятилетия спустя идея вынырнула из забвения в обертке новой коммуникационной технологии со сменой частот (впоследствии названной широкополосной), но и тогда она стала публичной лишь в 1976 г., через тридцать пять лет после того, как Ламарр ее запатентовала.

Оказалось, что применение технологии не ограничивается сугубо военными целями. Идея Ламарр открыла путь для множества технологий, в том числе беспроводного кассового аппарата, сканера штрих-кодов и систем управления домом. Ламарр, имевшая за плечами долгую и блистательную актерскую карьеру, наконец получила давно заслуженное признание и в другой сфере, удостоившись в 1977 г. премии Pioneer Award Фонда электронных рубежей. «Давно пора!» – прокомментировала она[291].

Рут Бенерито

1916–2013

химик

Хлопчатобумажная промышленность США переживала тяжелый кризис. В 1960 г. она произвела 66 % – отрадный результат! – всей одежды, которую носили американцы. К 1971 г. доля рынка изделий из хлопка сократилась почти наполовину. Нейлон, полиэстер и другие синтетические материалы из лабораторий, созданные в 1930–1940-х гг., очаровали потребителей и заполнили их шкафы. Конечно, у синтетики были недостатки. Она впитывала запахи тела и могла раздражать кожу. Зато – и это было настоящее чудо – ее не нужно было гладить.

Проблема сминаемости хлопка была обусловлена слабыми водородными связями материала. На молекулярном уровне хлопчатобумажное волокно представляет собой прочные цепочки целлюлозы, соединенные друг с другом слабыми взаимодействиями водорода и кислорода. При стирке хлопка целлюлозные цепочки разупорядочиваются, а атомы в составе бывших водородных связей бездействуют, не пытаясь