Читать «Легионы Рима от Мария до Цезаря» онлайн

установлением единодержавия Цезаря. Цезарь намеревался провести большой поход против парфян, поэтому он отправил Пятый вместе со многими другими легионами в Аполлонию в Македонии[184].

Неожиданная смерть Цезаря (44 г. до н. э.) привела Римскую республику к новому политическому кризису и вновь столкнула легионы на полях сражений. Собранные в Македонии войска были переброшены в Италию. Алауда оказался среди тех подразделений, которые перешли на сторону Марка Антония. Этот последний направился в Цизальпийскую Галлию, где в городе Мутине[185] укрепился один из убийц Цезаря — Децим Брут. Антоний осадил его, но сенат отправил на помощь осажденным войска под командованием консулов Авла Гирция и Гая Вибия Пансы, а также пропретора Октавиана. Антоний был разбит и снял осаду (43 г. до н. э.). Он отступил в Нарбонскую Галлию, наместником которой был Марк Эмилий Лепид.

В октябре 43 г. до н. э. Марк Антоний, Октавиан и Лепид, объединившиеся против убийц Цезаря — Марка Юния Брута и Гая Лонгина Кассия, образовали так называемый второй триумвират. В 42 г. до н. э. триумвиры мобилизовали около 20 легионов. В составе этой армии был и Пятый легион, который стали называть Галльским (Gallica), чтобы напомнить о его принадлежности к галльской армии и о его цезарианском происхождении. В том же году легион принял участие в битве при Филиппах, итогом которой стали поражение республиканцев и смерть Кассия и Брута.

Хотя нет никаких свидетельств источников о судьбе Пятого легиона после битвы при Филиппах, тем не менее можно определенно утверждать, что он вошел в состав войск, отправившихся с Антонием на Восток, где принял участие в войнах с парфянами.

Война между Антонием и Октавианом завершилась победой последнего (30 г. до н. э.), объединившего под своей рукой все римские территории и все римские вооруженные силы, которые насчитывали к тому времени не менее 50 легионов. В том же году Октавиан произвел демобилизацию, в результате которой около 120 000 солдат получили отставку. Предполагается, что при этом были полностью распущены многие легионы, входившие в состав армии Антония. Однако Октавиан должен был сохранить те из них, основателем которых был Цезарь, его приемный отец, продолжателем дела которого он себя позиционировал. Наиболее разумным решением было дать этим подразделениям новую идентичность. Обновление значительной части личного состава, ставшее следствием демобилизации, преследовало в том числе и эту цель. Но наиболее заметным была замена леги-онных эмблем и знамен. Вероятно, именно тогда на знаменах Пятого легиона появилось изображение слона.

Пятый легион был переведен в Испанию и принял участие в войне с кантабрами (29–19 гг. до н. э.). Окончательно кантабры были замирены только в 17 г. до н. э. После этого легион был выведен из Испании и отправлен на восток для борьбы с германцами, опустошавшими своими набегами Галлию.

Миссия, которая была поручена изначально Жаворонкам, представляла собой простую карательную операцию, имевшую целью отбросить за Рейн германские грабительские отряды, хозяйничавшие на приграничных территориях. Легион вошел в состав армии, командовал которой наместник Галлии Марк Лоллий. Но наместника больше интересовала нажива, чем ведение военных действий. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в столкновении с германцами он понес поражение. Хотя потери в людях у римлян были не очень велики, но Пятый легион лишился своего орла[186] — несмываемое пятно на чести подразделения. Неслучайно Светоний, упоминая об этом событии, отмечает, что оно «принесло больше позора, чем урона»[187].

Октавиан Август вынужден был лично прибыть в Галлию, чтобы путем переговоров уладить конфликт с варварами. Вместе с тем он начал подготовку к масштабному контрнаступлению. Командование в войне с германцами было передано Клавдию Друзу. Предполагается, что Пятый легион вошел в состав армии Друза и принял активное участие во всех его походах (12-9 гг. до н. э.)[188].

Смерть Августа (14 г. н. э.) дала повод для военных мятежей. Рейнскую границу охраняли в это время две армии: Верхняя под командованием Гая Силия и Нижняя под командованием Авла Цецины; верховное командование принадлежало Германику[189]. Пятый легион входил в состав Нижней армии. «[...] Воины Нижнего войска загорелись безудержной яростью, — пишет Тацит. — Начало возмущению было положено Двадцать первым и Пятым легионами, увлекшими за собою Первый и Двадцатый, которые, размещаясь в том же летнем лагере в пределах убиев, пребывали в праздности или несли необременительные обязанности. Так, прослышав о смерти Августа, многие из пополнения, прибывшего после недавно произведенного в Риме набора, привыкшие к распущенности, испытывающие отвращение к воинским трудам, принялись туманить бесхитростные умы остальных, внушая им, что пришло время, когда ветераны могут потребовать своевременного увольнения, молодые — прибавки жалованья, все вместе — чтобы был положен конец их мучениям, и когда можно отмстить центурионам за их жестокость»[190].

Чтобы не дать распространиться мятежу, командование Нижней армии решило составить письмо от имени императора, в котором обещалась отставка тем, кто отслужил 25 лет, отслужившим 16 лет предоставлялось освобождение от каких-либо обязанностей, а кроме того, производились обещанные Августом денежные вы-платы[191]. При этом солдаты Пятого и Двадцать первого легионов потребовали, чтобы деньги им были выплачены немедленно[192]. Только после этого оба легиона были отведены на зимние квартиры в место под названием «Старые лагеря» (Castra Vetera)[193]. Первый и Двадцатый легионы, также входившие в состав Нижней армии, отправились в Городе убиев (Oppidum Ubiorum)[194]. Вместе с ними находился и Германик.

Легионеры Нижней армии были недовольны теми уступками, на которые пошло в отношении них командование, и были готовы по любому поводу начать открытый мятеж. Германику удалось малой кровью подавить выступления в Городе убиев. Однако солдаты Пятого и Двадцать первого легионов по-прежнему продолжали упорствовать в своем неповиновении. «Они первыми подняли возмущение; наиболее свирепые злодеяния были совершены их руками; возмездие, постигшее товарищей по оружию, их нисколько не устрашило, и, не проявляя раскаяния, они все еще были возбуждены и не желали смириться»[195]. Ситуация настолько накалилась, что Германик вынужден был собрать легионы, корабли и отряды союзников, чтобы отправить их вниз по Рейну, если мятежники перейдут к открытому неповиновению.

Стремясь избежать большого кровопролития, Германик послал письмо Цецине, в котором извещал его о своих предполагаемых действиях. Цецина прочитал письмо орлоносцам, значконосцам и наиболее благонадежным солдатам. Когда он выяснил, что большинство легионеров верны долгу, то было решено неожиданно напасть на самых главных подстрекателей и всех их единовременно умертвить. «И вот по условленному знаку они вбегают в палатки и, набросившись на ничего не подозревающих, принимаются их убивать, причем никто, за исключением посвященных, не понимает, ни откуда началась эта резня, ни чем