Читать «Легионы Рима от Мария до Цезаря» онлайн

названия; прошло некоторое время, прежде чем тот его получил, и, как представляется, не от самого командующего, а от его солдат[167].

Какими в точности были украшения на шлемах солдат Алауда? Чтобы солдаты различных воинских формирований были узнаваемы с первого взгляда даже издалека или во время самой ожесточенной схватки, в римской армии существовал определенный набор «маркеров», подобно тому, как современные подразделения имеют свои отличительные цвета и эмблемы. Как указывает сам Цезарь[168], знаки отличия (insignia) на шлемах были съемными; их надевали перед сражением и, несомненно, перед проведением парадов. Однако Цезарь не уточняет, какие именно insignia он имеет в виду. Поэтому его замечание в течение длительного времени вызывало определенные затруднения у историков. Сегодня считается, что речь идет о плюмажах или султанах. Кроме них, первостепенную роль играли рисунки на щитах. Как утверждает Вегеций[169], существовали и другие insignia, о природе которых, впрочем, нам ничего неизвестно.

Плиний Старший пишет, что из-за своего оперения на голове небольшая птичка была названа «хохлатой» (galerita) и это же название на галльском языке было дано легиону[170]. Логично будет предположить, что гребень на шлемах, если он имитировал птичий хохолок, был продольным, более длинным спереди, чем сзади. Но какой бы формы ни было это украшение, представляется вероятным, что солдаты Алауда имели оригинальные и уникальные знаки, отличавшие их от других легионеров армии Цезаря. При этом не следует забывать, что в эпоху галльских войн римские шлемы далеко не всегда были снабжены системой фиксации гребня[171]. Какими были (или могли быть) знаки на щитах галльских легионеров остается неизвестным.

Светоний, как отмечалось, утверждает, что Цезарь дал своим новым солдатам римские одежду и оружие. Но если легион был сформирован из солдат вспомогательных когорт, то возможно, что первоначально они продолжали сражаться привычным для них оружием. Логично также допустить, что солдаты Алауда использовали типичные галльские оружие и облачение и в годы непрекращающейся войны потребовалось время, чтобы снарядить их по-римски. Подобная гибридная экипировка в ту эпоху не должна была вызывать удивления. Современное понятие «униформа» не может быть применимо к римским армиям, поскольку у каждого солдата была возможность персонализировать вооружение в соответствии со своим вкусом или материальным положением, по крайней мере если это не искажало отличительные знаки его подразделения.

Тот факт, что Цезарь не дал галльскому легиону номер, противоречит общепринятым правилам. Объяснением ему служит, как отмечалось, происхождение солдат. Рекрутированные в трансальпийской Галлии, они не были римскими гражданами и не имели права претендовать на то, чтобы служить в настоящем римском легионе. Традиция требовала, чтобы из перегри-нов (неграждан) образовывались только вспомогательные войска. Поэтому отсутствие у подразделения номера на деле представляло собой уловку, чтобы не нарушать обычай.

Тем не менее нам известно, что в 47 г. до н. э., то есть приблизительно спустя четыре года после своего образования, галльский легион все-таки получил номер и стал Пятым легионом Алауда[172]. Присутствие номера определенно указывает на изменение статуса подразделения, что, очевидно, сопровождалось вручением ему орла — главного и исключительного штандарта легиона.

Понимание того, как легионы получали свои номера, может помочь уточнить дату этой перемены. Согласно порядку, установившемуся с начала Республики, каждую весну набиралось четыре легиона, которые должны были образовывать армии двух консулов, выполнявших свои функции в течение одного года. С этого момента каждый легион получал собственный номер: от I до IV. Но по мере увеличения количества и продолжительности войн возрастало и число легионов. Например, в 211 г. до н. э., во время Второй Пунической войны, насчитывалось до 23 легионов.

Номера подразделениям присуждались в порядке их рекрутирования. Это исключало возможность того, что два подразделения могли иметь один и тот же номер. Как только война заканчивалась, легионы обычно распускались до следующего года или до следующего военного конфликта. Однако к концу Республики вместе с профессионализацией армии, произошедшей при Марии, легионы сделались постоянно существовавшими формированиями (этого требовала сама продолжительность войн). Поэтому не было ничего удивительного в том, что и номера, которые носили легионы, сделались постоянными.

Консулы стали все чаще оставаться в Риме, делегируя свои военные полномочия хорошо зарекомендовавшим себя полководцам. Эти последние получали проконсульский империй — военное командование с консульскими полномочиями — для того региона римского мира, где они планировали проводить военные кампании. Такие военачальники могли самостоятельно набирать легионы, вводя собственную систему нумерации. В результате две или более систем нумерации могли существовать параллельно. Именно поэтому в армиях Цезаря и Помпея были легионы, носившие один и тот же номер. По всей видимости, существовала традиция, что номера с первого по четвертый легионам могли присваивать только консулы. Неслучайно Цезарь дал первому созданному им легиону седьмой номер, а Помпей прибег к консульской системе нумерации только тогда, когда сам стал консулом (55 г. до н. э.).

Логично предположить, что легионы, носившие более высокие номера, были рекрутированы недавно, и наоборот, что самыми старыми подразделениями в этот период были легионы с наиболее низкими номерами. Но в действительности это правило не было строгим, и в каждой армии могли быть номера, по какой-то причине остававшиеся вакантными, которые могли присваиваться новообразованным легионам. Относительно этого вопроса не существовало никакой официальной директивы. Но вместе с тем определено, что в одной и той же армии не могло быть двух легионов с одинаковыми номерами[173].

Мы знаем, что еще до того, как легион Жаворонки получил пятый номер, легион, имевший тот же номер, был рекрутирован легатом Цезаря Квинтом Кассием Лонгином в колониях Дальней Испании[174]. Этот набор был произведен зимой 49–48 гг. до н. э. или на год раньше. Следовательно, на тот момент галльский легион все еще имел в качестве отличия только название.

Из-за значительных затрат, которые требовала мобилизация, Кассий очень быстро навлек на себя враждебное отношение местного населения. Тогда был составлен заговор, имевший целью убийство легата. В провинции произошли волнения, участие в которых приняла армия.

Что касается Пятого легиона, то он некоторое время занимал неопределенную позицию: сначала он сохранял верность Кассию, но скоро (полностью или частично) присоединился к восставшим. Опасаясь понести наказание за свои действия, легион принес присягу на верность Сципиону, новому предводителю партии помпеянцев.

Переход легиона в лагерь помпеянцев произошел, вероятно, в течение осени 48 г. до н. э., незадолго до того, как Цезарь высадился в Александрии. Для Цезаря это был достаточно трудный момент: многие его солдаты отказывались продолжать войну, требуя провести демобилизацию. Тот факт, что среди мятежных подразделений, мы находим Десятый легион — наиболее преданный Цезарю и любимый им — служит маркером,