Читать «Разбуди меня в Сеуле» онлайн

– Не буду ничего говорить, Дженни, но каждый раз, когда мы хотим побыть вместе…

– Я знаю… Но это моя работа!

– Только у меня нет никакой работы… – мрачно процедил Тэхён.

Дженни сунула телефон обратно в сумку и обошла стол, чтобы поцеловать бойфренда, а он – отстранился. Она поймала себя на раздражении:

«Что за реакция вообще… как будто у меня есть выбор! Если бы у тебя была работа – ты бы поступил точно так же».

Дженни молча вышла в коридор и спустилась на парковку, где ее ждал корпоративный черный «Генезис» с тонированными стеклами.

Эпизод 5. Вероника. Ангелы и демоны

Я проснулась от чьего-то пристального взгляда. С детства я умела чувствовать, когда смотрят в упор: в меня как будто попадала невидимая стрела. Я бы заметила, наверное, даже если бы кто-нибудь взглянул на меня из другого времени или соседнего измерения.

Я встряхнула головой, чтобы сбросить с себя глюк, – но он не пропал. В меня вглядывались глаза… с плаката. «Ангелы» собрались по краям бумажного прямоугольника – так, словно вот-вот выпрыгнут из него прямо в комнату. Дженни – в короткой полосатой юбке. Она наклонилась ближе ко мне и почти высунулась из рамки. Ее глаза искрили: «Ты там долго еще?!» Она будто смотрела на меня с балкона, и у меня захватило дыхание – я ведь с детства боялась высоты.

Иногда мне казалось, что Дженни похожа на меня, как старшая сестра: такие же раскосые глаза, высокие скулы, даже чуть вздернутая верхняя губа. Когда я начинала об этом думать, то сразу же прерывала себя. Ну что у меня и у Дженни может быть общего?! Она – звезда, яркая и красивая, я… пыль, никчемная и уродливая. Эта мысль больно била в сердце, но я уже привыкла к боли.

«Ангелы» и были причиной того, что я начала втайне от отца учить корейский. Я хотела не просто повторять их песни как бездумный набор звуков. Мне надо было понимать «Ангелов», говорить с ними на одном языке… Для этого я зубрила каждый день: с утра, пока родители еще спят, – две страницы с упражнениями из учебника, в автобусе по пути в школу – приложение с новыми словами, после занятий – бесплатная онлайн-болталка с нейтивами. Денег на репетитора у меня, конечно, не было, но я не сдавалась, ведь это была моя единственная отдушина. Вчера во время разговора с одной кореянкой – тема была «мое хобби» – так увлеклась, рассказывая про своей интерес к K-Pop, что проболтала минут десять без перерыва – и она поняла меня! Даже похвалила мой уровень! Я улыбалась во весь рот – раньше не верила, что смогу приблизиться к такому… Значит, нужно продолжать, просто идти вперед, и скоро невозможно будет вычислить мой акцент – ведь благодаря дурацкой музыкалке у меня идеальный слух.

Тело покрылось гусиной кожей. Да, я всегда чувствовала чужие взгляды, – но сейчас на меня смотрели с напечатанного офсетом плаката! Меня затрясло от безумной мысли, что «ангелы» смогут оказаться в моей комнате! Стало страшно, будто я схожу с ума. Сбилось дыхание, и забарабанило в висках. Я снова пригляделась к лицам айдолов – и от насмешливых глаз Дженни у меня защекотало в горле. Я быстро отвернулась.

Через минуту я усмирила обезумевшее дыхание и решилась снова посмотреть на плакат. Тот опять стал просто двухмерным куском бумаги. Солнечные лучи падали на моих ангелочков, и их глаза глянцево бликовали.

Мама в шутку называла мой плакат «олдскульным»: такие висели на стенах в комнатах подростков в ее юности, а сейчас все предпочитали цифровые форматы на экранах смартфонов. Все так, но для меня плакат был живым, настоящим, таким же, как и сами мои любимицы – «Ангелы». Он был порталом в мир, который, может быть, однажды, примет и меня. Звучало безумно, я понимала, но мне так хотелось в это верить…

Айдолы на плакате были свободными и счастливыми. Еще бы, они же занимались любимым делом – пели и танцевали… Моим любимым делом… Эта мысль током пробила меня от ног к самой макушке.

Как же я хотела танцевать!

Каждый раз во время занятий по фортепиано – по четыре часа в день – я представляла себе, как мое тело впитывает мелодию и легко двигается в такт. Я била пальцами по гладким клавишам, извлекая скучные звуки, а хотела красиво двигаться, как мои ангелы… Однако, когда я пыталась воплотить свои мечты в реальность, мое тело отказывалось подчиняться – оно становилось жестким и неподвижным, как будто мой внутренний монстр скреплял его железными скобами изнутри. Это было мучительно – неужели я никогда-никогда не стану свободной?!

Отец был против. «Танцы – это не занятие. Занятие – это отучиться в консерватории и стать учителем музыки». Я знала, что никогда не смогу его переубедить. Отец всегда знал лучше. Я не могла ему объяснить, что играть на фортепиано – это его мечта, а не моя: жизнь для меня сразу превратилась бы в серию коротких перерывов между отцовскими затяжными истериками.

Перед моими глазами мгновенно возник до боли знакомый образ: морщинистое, красное от натуги лицо, дрожащие скулы, глаза, сверкающие из глубоких глазниц и сверлящие меня насквозь, и голос – высокий и визгливый, непереносимый, как скрежет металла по стеклу… А если отец ещё и выпьет перед этим…

Я тяжело вздохнула, вылезла из кровати и натянула джинсы и белую блузку. Взглянула на свои ноги. Оказывается, у меня между бедрами имелась эта соблазнительная выемка, которую все время обсуждают девчонки: это когда у тебя настолько худые ноги, что сверху они «не встречаются». Почему я раньше ее у себя не замечала?

Я торопливо схватила сумку. Перед школой мы должны были увидеться с Денисом – моим единственным другом в классе.

Поднявшись из метро на Чистых прудах, я зажмурилась от солнечного света. Пройдя несколько шагов по тротуару, свернула в неприметный проулок между офисными зданиями. За белой дверью с табличкой Brain coffee ютилась крохотная кофейня на четыре столика, всегда полупустая и неизвестно за счет чего существовавшая.

Я вошла в прохладный полумрак. Денис уже сидел там с двумя большими кружками капучино на столике. Он призывно помахал мне рукой. Я подошла и села напротив.

Придвинув к себе кружку, я улыбнулась. Денис пристально смотрел на меня, склонив набок пушистую голову. Длинные светлые пряди на лбу спутались и наполовину прикрыли глаза. Он заметил мой взгляд, тут же убрал с лица серьезное выражение и