Читать «Имя раздора. Политическое использование понятия «гражданская война» (1917–1918)» онлайн
Борис Иванович Колоницкий
Страница 80 из 203
Консервативные газеты призывали население дать отпор ожидаемому выступлению большевиков. «Московские ведомости» считали, что нужно организовать самооборону горожан из-за натравливания на интеллигенцию «темных масс» и ожидаемых «самых страшных эксцессов»[1283]. «Новое время» также убеждало в необходимости «самоохраны» домов не только из-за волны грабежей, убийств и разбоев, но и ввиду слухов о предстоящей «резне буржуев»[1284]. Ожидая, что к выступлению большевиков в столицу съедутся «опытные погромщики, воры, разбойники и хулиганы», газета утверждала: «Необходимо приготовиться к отпору всей той сволочи, которую ведут за собой большевики»[1285].
Настоящую агитационную кампанию в этом направлении повела «Новая Русь» с 17 октября, то есть с момента, когда начались пересуды относительно предполагаемой даты выступления большевиков. Газета призывала ввиду скорого захвата власти большевиками принимать меры к обеспечению безопасности жилищ и вооружаться[1286]. «Оружию надо противопоставить оружие», — призывала «Новая Русь»[1287].
Уже 18 октября в Петрограде прошло совещание домовых комитетов, обсуждавших тему погромов и грабежей[1288]. По мнению корреспондента массовой газеты «Петроградский листок», отсутствие реакции властей на подготовку большевиками восстания привело к тому, что обыватели сами стали «усиленно вооружаться»: «Одним словом, идет усиленная подготовка к „войне“. Мобилизуются силы с одной и другой стороны»[1289]. Накануне 20 октября в Петрограде говорили о грядущем «выступлении», «погроме», «избиении», Варфоломеевской ночи[1290]. В эту ночь столичные жители принимали настоящие оборонительные меры: они не только запирали парадные, но и строили во дворах баррикады[1291]. История повторилась и 22 октября. «Будут ли нас убивать?» — с таким вопросом, по мнению сотрудника «Биржевых ведомостей», проснулись в это утро тысячи петроградцев[1292]. Эти свидетельства отражают атмосферу паники, царившую в обществе. По замечанию историка Ц. Хасегавы, жители столицы, занятые обеспечением собственной безопасности, с безразличием отнеслись к самому Октябрьскому перевороту[1293].
В период, предшествующий предполагаемому большевистскому выступлению, общественные страхи в стране достигли критической точки. Одни издания понимали гражданскую войну как войну всех против всех, как «анархию», вызванную крахом государственного управления. Левая по отношению к действующему правительству оппозиция столь же негативно оценивала те случаи, когда власти демонстрировали свою готовность навести порядок, используя армию. Наконец, некоторые издания воспринимали внутренний конфликт как организованный и направляемый извне процесс, требующий от населения активной самообороны и готовности к вооруженному сопротивлению. Так или иначе, гражданская война расценивалась если не как неизбежное, то как наиболее вероятное последствие роста насилия, политического и не политического, которое охватывало все новые города и области.
3. Обвинения в подготовке гражданской войны и политическая борьба осенью 1917 года
С середины сентября, то есть еще до того, как ЦК большевиков принял решение о подготовке вооруженного восстания, в прессе все чаще стали звучать обвинения партии Ленина в том, что они готовятся к гражданской войне[1294]. Политические успехи большевиков, контролировавших Петроградский Совет, вызвали острую реакцию со стороны их оппонентов, а каждая новая резолюция Совета воспринималась как очередной шаг к вооруженному столкновению. Исследователи так описывали настроения в российской столице: «Близость гражданской войны все сильнее ощущалась в политической атмосфере Петрограда. Все газеты были полны самых мрачных предсказаний по этому поводу». Особые опасения высказывали эсеры и меньшевики[1295].
Так, например, «День» обратил внимание своих читателей на то, что резолюция Петроградского Совета 21 сентября, предупреждавшая о «контрреволюционном выступлении» в ближайшее время и призывающая к отпору врагам революции, пахла «кровью, ужасами и безобразиями июльских дней». По мнению редакции этой газеты, Съезд Советов большевики используют, чтобы «организоваться для очередной „вспышки“ гражданской войны», направленной против Предпарламента и умеренных социалистов: «Большевизм разных сортов объявил всю демократию предательницей революции, объявил демократии войну. Война так война». Признавая неизбежность подобной гражданской войны, «День» только выражал сожаление, что инициативу открытой борьбы с большевиками не взяли на себя руководящие центры меньшевиков и эсеров[1296]. Вероятно, имелось в виду, что тем самым «демократия» лишала себя тактических преимуществ.
Если Ленин яростно критиковал своих соратников за то, что они уступали инициативу в развязывании вооруженного конфликта своим противникам, то Временное правительство упрекали в том же солидные столичные издания. «Руководимая кадетской „Речью“ буржуазная пресса твердила изо дня в день, что нельзя предоставлять большевикам возможность „выбрать момент для объявления гражданской войны“», — писал впоследствии Троцкий[1297].
Еще больший резонанс вызвала резолюция, вынесенная 25 сентября. В этот день Петроградский Совет избрал своим председателем Л. Д. Троцкого. Заседание было посвящено обсуждению текущего момента, доклад на эту тему сделал Л. Б. Каменев. Его оценка ситуации звучала как призыв к борьбе с правительством: «Коалиция заключена за наш счет. Попытка создать коалицию — это провокация гражданской войны». Способом ее предотвращения он назвал отказ в поддержке власти и противопоставление ей Съезда Советов[1298]. «Только власть, которой верят, и верят по праву, может спасти нас от братоубийственной войны, от жестокого хаоса», — дополнил его мысль Л. Д. Троцкий[1299]. И в этих, и в других своих выступлениях видные большевики оправдывали свои грядущие действия необходимостью предотвращения гражданской войны. Впрочем, как мы увидим, Троцкий здесь был не до конца последователен. В некоторых своих речах он даже открыто прославлял гражданскую войну.
Меньшевики огласили резолюцию, которая призывала воздерживаться от «выступлений, могущих повести к гражданской войне, поражению передовых слоев демократии и гибели революции». Свои требования рабочим, солдатам и крестьянам предлагалось отстаивать в Предпарламенте[1300]. Тем не менее была принята резолюция большевиков; в ней говорилось о том, что создание коалиции означало «капитуляцию демократии перед корниловцами». Новый состав министерства, гласила резолюция, войдет в историю как «правительство гражданской войны». Петроградский Совет отказывал такому правительству в своей поддержке[1301].
Что подразумевали лидеры большевиков, руководители Петроградского Совета, и как воспринимали современники эту оценку?
П. Н. Милюков, комментируя позже эту резолюцию, рассуждал, что Троцкий, называя новую коалицию «правительством гражданской войны», имел в виду не то, что оно само начнет войну, а то, что его существование создает условия, при которых война становится неизбежной и более благоприятной для победы «пролетариата»[1302]. Таким образом, коалиционное правительство косвенно способствовало возникновению ситуации, выгодной большевикам.
В то же время некоторые обозреватели полагали, что резолюция содержит прямые обвинения Временного правительства в подготовке гражданской войны и по сути является объявлением войны правительству. С. А. Кливанский на страницах «Дня» назвал ее ясным и определенным объявлением Советом гражданской войны правительству