два года до моего брака. Работники читали молча. Один спросил, изменится ли их договор после моей новой фамилии. — Нет. Работодатель — товарищество Серого Брода. Моя фамилия не меняет ваших ставок и долей. — А наместник сможет забрать объект? — Только по закону и с компенсацией, как любой государственный орган. Брак больше не дает ему никакого отношения к собственности. Я попросила Йорена приложить копию судебной выписки к каждому трудовому договору. Люди должны были знать не только кому принадлежит ключ, но и кто не имеет на него скрытого права. После закрытия смены я сняла старую пластину с именем «Лиора Ренваль» с ящика инструментов. Под ней остались четыре отверстия. Новую табличку делать не стала. Инструменты узнавали меня без фамилии. Впервые за день я позволила себе сесть у воды и не читать документы. Развод не принес радости, которой от меня ожидала Тора, и не разбил сердце так, как предсказывали газеты. Я оплакивала не только пять тяжелых лет, но и возможность, которую мы потеряли еще до свадьбы, когда никто не спросил, чего хотим мы сами. Через десять минут я вернулась к работе. Печаль могла занимать место в моей жизни, но не обязана была руководить сменой. Работа продолжалась, как в любой другой день. Мы приняли бочки с известью, отказали перегруженной телеге и заменили ролик на западной направляющей. К вечеру я поймала себя на том, что трижды коснулась кармана, проверяя ключ. Он никуда не делся. Селия приехала перед закрытием. Она принесла мои инструменты и книгу сама, несмотря на просьбу о нотариусе. — Я не вхожу без приглашения, — сказала она у ворот. — В мастерскую можно. Она передала сверток Торе и достала копию бракоразводного прошения. — Ты просила проверить номер партии чернил в ссылке на закрытое донесение. — Да. — В приложенной справке номер вынесен на отдельную полосу. Указана партия СД-сорок два. Тот же номер стоял на клинках, подброшенных в медицинский груз, и в закрытом отчете по делу отца. — Военная канцелярия пользовалась этой партией? — спросила я. — Нет. По королевскому реестру ее закупила частная нотариальная контора при дорожной гильдии. Но мне нужен основной журнал выдачи, чтобы установить дату и получателя. — Где он? — В королевском архиве Карда. Доступ дадут по судебному запросу или решению совета. — Завтра слушание по лицензии. — Поэтому я принесла копию сейчас. Она положила лист на стол. — Дарен знает? — Нет. Это твой документ и твое решение. Я посмотрела на нее внимательнее. Селия всегда служила архиву прежде семьи, но впервые правила работали в мою пользу не случайно. — Передайте ему копию после регистрации у нотариуса, — сказала я. — Расследование общее. Но оригинал остается у вас. — Разумно. Она уже собралась уходить, когда я спросила: — Вы сердитесь на меня за развод? Селия поправила перчатку. — Я сержусь на сына за то, что он сделал из брака продолжение следствия. На тебя — за то, что ты пять лет позволяла нам считать молчание согласием. Ответ был несправедливым и отчасти верным. — Я тоже на себя сержусь. — Не трать на это следующие пять лет. Она ушла до темноты. Поздно вечером Дарен прислал официальную записку. Не личное письмо — сообщение по делу. Он подтверждал получение копии, просил зарегистрировать номер партии как новый материал и уведомлял, что завтра заявит о личном конфликте интересов на совете. Я прочла последнюю строку дважды. Наместник отказывался влиять на голосование, которое могло закрыть мою переправу. Месяц назад я назвала бы это предательством. Теперь понимала: если лицензия зависела от его голоса, она никогда не стала бы моей по-настоящему. Я ответила одним предложением: «Материал зарегистрирован, копия направлена капитану Лассу». Никаких слов о суде. Ночью я спала в комнате смотрителя и впервые не была ничьей женой. Утром предстояло доказать совету право Серого Брода на существование без имени Ренваль рядом с моим.
ГЛАВА 11. Право прохода
В Пограничном совете было двенадцать мест. Одно пустовало после смерти старого председателя, два принадлежали военным, три — торговым гильдиям, остальные городам и землевладельцам по обе стороны Карда. Для решения о лицензии требовалось шесть голосов. Ортес пришел первым и занял место за столом заявителей, хотя никакой заявки не подавал. Перед ним лежала папка в красной коже. Я принесла четыре серых папки: смета, безопасность, регистрация грузов и материалы о саботаже. — Госпожа Ренваль, — начал секретарь. — Мейвен, — поправила я. Он сверился с утренней выпиской и исправил запись. Дарен сидел не во главе стола, а на месте наместника среди членов совета. Когда дошли до вопроса Серого Брода, он поднялся. — Сообщаю о личном конфликте интересов. Заявитель была моей супругой, развод оформлен вчера. Я участвую в обсуждении только для ответа о публичных полномочиях и не голосую. В зале зашептались. Ортес улыбнулся, будто получил первый голос еще до начала. Председательствующая, купчиха Лора Гейс, приняла заявление и попросила меня изложить просьбу. — Товарищество Серого Брода просит тридцатидневную коммерческую лицензию с нейтральным статусом, — сказала я. — За это время мы проведем испытательный грузовой рейс, завершим независимую проверку механизмов и представим отчет по тарифам. — После двух происшествий за месяц? — спросил представитель землевладельцев. — Именно после них. В первом случае оружие нашли до выхода груза. Во втором аварийный план сохранил людей и объект при искусственном сбросе воды. — Вы называете это успехом? — Я называю успехом то, что можно посчитать: пятнадцать человек выведены, погибших нет, паром сохранен, повреждения зарегистрированы. Причину сброса расследует капитан Ласс. Керн подтвердил факты. Он не назвал Северную дорогу виновной, но предъявил клин с клеймом, следы вмешательства в анкер и протокол мельницы. Ортес открыл красную папку. — Все это доказывает лишь опасность объекта. Я представляю страховой договор, заключенный для защиты дорожной системы края. В случае разрушения Серого Брода средства идут на ремонт северного моста и обеспечение торговли. Секретарь раздал копии. Договор был настоящим, с действующими печатями и свидетелями. В разделе о выгодоприобретателе значился дом Валька. В разделе о расходовании средств — ни слова об обязательном ремонте моста. — Где указано целевое назначение выплаты? — спросила я. — В решениях правления гильдии. — Их нет в приложении. — Частное правление не обязано раскрывать внутренние решения конкуренту. — Но просит совет закрыть конкурента на основании своей заботы о крае. Лора Гейс постучала карандашом. — Без обмена оскорблениями. — Я задала вопрос о документе, — ответила я. Йорен передал расчет. При уничтожении переправы Ортес получал сумму почти вдвое выше официальной доли вложений Северной дороги в безопасность региона. При передаче объекта военному управлению выплата составляла две тысячи крон, хотя сама переправа