Читать «Ностальгическая Москва. Где жили советские физики и лирики» онлайн

Михайлович втайне ото всех хранил ее до 1956 года на чердаке, чтобы потом предъявить миру снова.

В поселке Сокол художник начинает работать над «Заседанием Совета при наркоме тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе». Работа масштабная, в ней задействовано около 100 фигур, причем политических. В тяжелое время репрессий Герасимов вспоминал: «К моему глубокому сожалению, портретируемые мною личности один за другим уходили в небытие, и я вынужден был убирать их с полотна. Иногда на одном месте приходилось менять фигур до четырех раз»[10].

Уйти от мрачной действительности художнику помогает другая живопись. Он пишет прекрасный портрет балерины Ольги Лепешинской. Она приезжала к нему в мастерскую на Соколе и была восхищена поселком: «На первый сеанс я летела как на крыльях. К тому же меня восхищала чарующая красота Сокола: цвели сады, благоухали розы, их аромат кружил мне голову»[11]. В 1938 году Герасимов пишет знаменитую картину «Деревенская баня». Баню Герасимов изобразил собственную, построенную на участке в поселке. Ее и сейчас можно увидеть рядом с домом, несмотря на высокий сплошной забор.

В послевоенные годы художник пишет пейзажи – виды Москвы. Но одна из последних его работ не похожа на другие – знаменитые «Половецкие пляски». Об этой картине писали: «Буйные краски осени патриарха», словно то была попытка отдать высокому искусству все, что накопилось за долгие годы работы по заказам партии и правительства.

После смерти Сталина влияние Герасимова стало стремительно падать. Он был снят со всех постов. Кроме того, Хрущев, «великий знаток живописи и искусства и большой интеллигент», приказал убрать все картины «этого козловского мужика» из музеев и отправить в запасники. Резко сузился круг друзей. Как художник он воспринимался новым поколением оттепели словно нечто отжившее. Умер А. М. Герасимов в 1963 году и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Его называли «придворным художником», но в своих монументальных портретах вождей, изображениях партийных съездов и собраний, строек и военных сражений он оставил для нас след истории той эпохи. И сделано это было талантливым живописцем.

На улице Левитана есть место, которое стало свидетелем одного из самых трагических моментов в жизни всей Москвы и поселка в особенности: там рухнул самолет-гигант «Максим Горький».

Самолет был создан на пожертвования граждан, внесших в кассу шесть миллионов рублей. Его постройку приурочили к 40-летнему юбилею творческой деятельности писателя. В ходе празднований пилот уже успел совершить два торжественных вылета, но третий стал роковым. Самолет был задет истребителем сопровождения и рухнул прямо на поселок. Падение произошло в районе дома номер 4 по улице Левитана. Обломки разлетелись далеко по всему Соколу. К счастью, никто из жителей не пострадал, но все 49 пассажиров, се́мьи создателей лайнера, погибли.

Место падения самолета «Максим Горький»

На этом довольно символично завершается наше кругосветное путешествие и наш рассказ о знаменитом поселке художников Сокол. Красивая романтичная картинка деревянных коттеджей, утопающих в зелени, скрывает довольно сложную инженерную историю. Эксперимент, который начинался с небольших домиков для комфортного проживания, закончился пониманием того, что строить нужно в высоту. Мы с вами заложники такой концепции и сегодня. Огромные высотки стали новой реальностью Москвы. Экономически это действительно более целесообразно, но отдыхать душой люди приходят сюда.

Первые архитекторы этого места понимали, что нужен очень тонкий баланс между возможностью использовать все блага природы и необходимостью эффективно выполнять свою работу. Судя по тому, что мы часто ездим за город в дома отдыха, баланс в рамках одного жилого проекта так и не был найден. Вопрос: существует ли он вообще? Поселок Сокол был первопроходцем в этом вопросе, поэтому по пути пришлось набить много шишек. Сегодня исследования продолжаются многими урбанистами; возможно, вы даже вспомните интересные современные объекты, построенные в соответствии с концепцией «города-сада». Если судить по ценам на недвижимость в поселке, этот хрупкий баланс люди нашли именно здесь. Дома и участки продаются за огромные суммы. Доступ к «городу-саду» внутри мегаполиса оценивается в сотни миллионов рублей. А пока еще раз прогуляемся по зеленым улицам Сокола, спрятанным от грохота близлежащих проспектов, полюбуемся необычными домами, построенными знаменитыми архитекторами, и почувствуем атмосферу призрачного «города-сада» – утопии ушедшего столетия.

Переделкино. Писательский поселок

Мы с вами подошли к дачному поселку, который в последние пять лет стал объектом внимания тысяч туристов и жителей города. Речь о писательском городке Переделкино. В отличие от других наших героев, где мы вынуждены довольствоваться внешним осмотром и чтением, Переделкино возрождается как культурный центр. Поэтому запаситесь временем и будьте уверены, что это не последнее ваше путешествие сюда.

Переделкинские дачи проделали большой путь от городка советской писательской элиты до полного упадка, деления и возрождения. Ваш путь от метро или станции электрички будут сопровождать довольно разные пейзажи, которые красноречиво рассказывают историю местности. Вот мелькает кладбище со знакомыми именами, вот за высоким забором скрывается элитный коттеджный поселок нулевых, и старые сосны шумят вокруг. Мы с вами стоим у истоков нового проекта, но с чего все начиналось?

К 1934 году все брожения и литературные кружки иссякают. Демократические эксперименты внутри культурных элит приходят к концу с появлением Союза писателей. Это объединение Илья Кукулин в своих лекциях называет «золотой клеткой»[12]. Писатели рассматривались советской властью как главный элемент пропаганды идей коммунизма. Не все авторы хотели прославлять новый строй, поэтому система нуждалась в понятных стимулах. В пакет поощрений входили квартира и дача.

Дом творчества Переделкино

Улица Серафимовича, 1. Дом Степана Щипачева

Получение дачи – это привилегия и подтверждение статуса писателя, которое в итоге вылилось в расслоение общества. «Условия материальной независимости» предполагали освобождение литераторов от земных забот о том, как наколоть дрова и починить в доме сантехнику, а вот на деле все обернулось по-иному: как раз-таки этих самых улучшенных бытовых условий у них и не было. Зато появилась довольно четкая иерархия внутри, которая была далека от коммунистических взглядов на мир. Об этом очень красноречиво повествует Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите». Помимо дач участники Союза писателей получали путевки в санатории Крыма, места в закрытых ресторанах и командировки за границу. Но собственная дача была вершиной пирамиды, и ее достигали немногие.

Существовало несколько литературных дачных поселков по всей России – вспомним хотя бы Комарово с его чудесным Финским заливом и «будкой Ахматовой». В Московской области многие мечтали поселиться в Красной Пахре и Голицыне, где сохранился домик Арсения Тарковского. Переделкино возникает на волне этой дачной эпопеи и, в общем, на момент постройки