Читать «Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут» онлайн
Алексей Дмитриев
Страница 10 из 32
Чайки на пляже Опука чувствуют себя полноправными хозяевами
Например, от общения с чайками-гопниками, как я их назвал. Эти хозяйки моря непуганые, как в Стамбуле, только еще и дерзкие, пытающиеся все время что-нибудь оттяпать, необязательно съедобное. Не дашь полакомиться – найдут сами, безо всяких «если», поэтому лучше сразу откупиться. А впрочем, остальные тогда сядут на шею. Мне кажется, на чаячьем они говорили что-то про «наш район».
Конечно, и на Генеральских пляжах, и на Опуке есть свои недостатки. В первую очередь это отсутствие инфраструктуры: гостевые дома и хорошие отели найдутся, но в десятке-другом километров отсюда – плата за уединение и близость к девственной природе.
Есть у меня в копилке и еще один удивительный пляж. Люблю показывать фото оттуда – и никто пока не угадал страну с первой попытки, даже если дать варианты на выбор. Сейшелы, Кипр, Лазурный берег – что ни называют, все мимо. Французская Лазурка у меня вообще ассоциируется с бомжом, который увязался за мной на променаде и клянчил: «Monsieur, deux euros!» («Месье, два евро!») Английская набережная в Ницце – это обычная, самая что ни на есть наиобычнейшая набережная.
И совсем о другой Лазурке я вспоминаю гораздо теплее – о Голубой бухте в Западном Казахстане, с потрясающей водой понятно какого цвета. Ты точно знаешь, что позади нет отеля. Что в 50 километрах по прямой нет городов. Что перед тобой – драгоценная лазурь, а кругом – пустыня.
Соленое Кояшское озеро Опукского заповедника с весны радует ярким розовым цветом, но к осени заметно бледнеет
В Западном Казахстане длинная береговая линия вдоль Каспийского моря практически безлюдна. И очень живописна
Вопрос читателям
Что выбираете вы: песок или камни? Расскажите о любимых пляжах.
Глава 6
Действие: переночевать в пустыне
Место: Западный Казахстан
Говорим «пустыня» – подразумеваем «Сахара». Стоит сказать это слово, как в воображении возникают золотистые волны дюн, что переливаются одна в другую. До боли в глазах блестящий на полуденном солнце песок. С него вздымается выжженный воздух, в пелене которого различаются силуэты то ли туарегов, то ли берберов, в тюрбанах и на верблюдах, обязательно на верблюдах. Так ведь мы представляем себе пустыню?
Но это необязательно песок. И чтобы переночевать в пустыне, а значит, встретить закат и рассвет, можно остаться в России или поехать к соседям. Наша засушенная климатом земля просит влаги в самых разных формах и состояниях. Для первого «пустынного» путешествия я выбрал самый близкий к Москве вариант – Западный Казахстан, а именно полуостров Мангышлак, как его называли в советское время. Сейчас говорят: Мангистау.
Это огромный полупустынный и пустынный край, переходящий от побережья Каспийского моря в безжизненное плато Устюрт. Его площадь в пять раз больше Швейцарии, только вместо альпийских деревень здесь, словно миражи, разбросаны многочисленные нефтяные вышки, а вместо снежношапочных вершин – дно, в прямом смысле слова.
Рельеф Устюрта, да и всего Мангистау, «нарисован» древним океаном мезозойской эры. Картина пустыни сформировалась, когда материки в очередной раз зашевелились и все меловые отложения вышли наружу, превратившись в горы, которые теперь окружены не бурной морской жизнью с акулами и другими рыбами, а их останками на мертвой, высохшей земле.
В пустыне пытаться ехать по навигатору бессмысленно: в прошлом году дорога была в одном месте, в этом будет в другом
М-да, нагнал я себе жути в мыслях по пути на первую ночевку в пустыне. Она случилась на севере Мангистау, у 90-километрового плато Актолагай с высшей точкой, Нартобе, 302 метра.
Я нервничал. Гора в пустыне – как детская мечта стать космонавтом: она маячила перед глазами, но так и оставалась мечтой, не приближаясь со временем. А, вы хотели стать доктором… Тогда наверняка ходили в фитнес-клуб. Актолагай для меня был изображением на экране беговой дорожки: я трачу время, энергию, а природное нечто на горизонте все не приближается. Мираж?
Нет, особенности пустыни. Расстояние до горной гряды Актолагай от асфальта (читай: цивилизации) – от 75 до 100 километров, смотря с какой стороны подбираться. Острые меловые вершины замаячили еще за 50 километров, 50 очень нервных километров. Кажется, не так много, но в степях и пустынях расстояние под колесами или ногами течет совсем иначе: монотонно, слишком понятно и непредсказуемо одновременно.
Солончаки коварны. Увязнуть можно внезапно и наглухо, как в болоте, поэтому лучше ориентироваться на чьи-нибудь следы
Какую-никакую уверенность давал внедорожник и спутниковый телефон. Про автобусы, попутки и тем более такси, думаю, говорить бессмысленно: ни связи, ни людей. Да ладно связи – в пустыне в принципе нет дорог. Точнее, не так: она вся и есть дорога. Навигатор здесь бесполезен, только карта с компасом и GPS. Еду по направлению, тем более вон гряда маячит. И все никак не приближается, зараза!
Надвигались тучи, завывал ветер, резко потемнело. Не в глазах ли? Машинально протер их – нет, будет дождь. Надо торопиться. Вершины Актолагая наконец-то встали в полный рост и уже не влезают в лобовое стекло машины. Близко! И-и-и… Помните, как резко вы просыпаетесь, когда падаете во сне? Вот и передо мной так же молниеносно оборвались пыльные следы некоей машины, по которым я ехал. И не где-нибудь, а в воде! Это солончак во впадине не успел высохнуть после недавнего майского ливня.
Сердце застучало, я вышел из машины и тут же встретился с безжалостным ветром пустыни. Казалось, незнакомец пытался переломать мне все кости. Я пошел вдоль берега и через полкилометра увидел сухую часть солончака, всю в трещинах, будто вот-вот разверзнется бездна, стоит только наступить. Но нет, это очередная насмешка пустыни: соленая безжизненная земля тверже некуда.
Я все-таки прорвался к Актолагаю, пересек горную гряду, и мы с друзьями начали присматривать место для стоянки. Ветер заставил выбрать укромный уголок под защитой меловых стен. Как бы не так!
Даже при наличии следов и хорошо наезженной дороги надо быть осторожным
Мятежные порывы требовали расправы над непрошеными гостями. Я решил ночевать прямо