Читать «Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия» онлайн

Если им этого захочется, пусть идут в какую-нибудь задрипанную библиотеку, если не все еще позакрывались. А к нам они приедут наслаждаться тем, что и так знают.

– И моя работа – сообщить вам, что именно.

– Добро пожаловать на наш корабль, доктор Макс. Добро пожаловать. – (У них за спиной невидимый вентилятор ворошил кроны пальм.) – И если позволите, еще один малюсенький совет.

– Премного о-о-бязан. – Доктор Макс изобразил из себя первокурсника.

– Благоухаете слишком сильно. Поймите, я лично ничего против не имею. Я думаю о Председателе.

– Рад, что вы за-а-метили. Eau de toilette[53], естественно. «Петербург». Возможно, вы уловили аллюзию? Нет? Мне она показалась довольно уместной.

– Вы хотите сказать, что вы замаскированный русский?

– Хо-хо, Джефф, как же мне нравится, когда вы играете в мужлана. Очевидно, вам нужны мои разъяснения. – Джефф торопливо задрал голову к высокому потолку Оазиса, но не успел: доктор Макс уже преобразился из студента в профессора. – Секреты великих pa-a-rfumiers, как вы догадываетесь, всегда строго охранялись. Они передавались от стариков к мальчикам в форме тайных обрядов, их записывали шифром, если вообще доверяли бумаге. И – вообразите – каприз моды, разрыв цепочки, безвременная смерть, и их нет, они растворились в воздухе. Катастрофа, которой никто не замечает. Мы читаем прошлое, слушаем его музыку, видим его визуальные образы, но наши ноздри прозябают в бездействии. Подумайте, как ярко можно было бы вводить студентов в тему, если бы вы имели возможность, откупорив флакон, сказать: «Вот так пах Версаль, а так – сады Воксхолла». Помните, два года назад газеты писали о находке в Грассе?

Джефф, очевидно, не помнил.

– Книга рецептов в заложенном кирпичом дымоходе? Романтично до полного невероятия. Компоненты и пропорции множества забытых ароматов, записанные кодом, который удалось расшифровать. Каждый был обозначен буквой греческого алфавита, соответствующей перечню в книге заказов, уже находившейся в музее. Рука, бесспорно, одна и та же. И это, э-то-о, – доктор Макс скосил шею в сторону Джеффа, – «Петербург», которым душился аристократ при дворе царя два столетия назад – и после него никто. Волнует, правда? – Видя, что Джефф не выказывает ни малейших признаков волнения, доктор Макс услужливо подбросил ему сравнение: – Так ученые клонируют животных, которых наша планета потеряла тысячи лет назад.

– Доктор Макс, – произнес Джефф. – Это вы сами от своего «Петербурга» пахнете как клонированное животное.

* * *

– Основные факты, мистер Поло. Вот все, что нам нужно. Вы знаете, как вянут мои уши от каменных топоров и осадочных пород.

– Тем лучше, сэр Джек.

Марк обожал подобные ситуации, когда начальник и подчиненный сходились, распустив султаны, в рыцарском поединке, обожал атмосферу победительного раболепия. Ни шпаргалок, ни документов – лишь комплект кудрявых светло-русых фактов в кудрявой светло-русой голове. Ходить гоголем перед коллегами – однако не забывая ежесекундно измерять изменчивую реакцию начальника. Правда, «измерение» предполагает точность; на деле же в темные туннели капризов сэра Джека углубляешься, как ассенизатор с маломощным фонариком…

– Остров, – начал он, – как подчеркнул две недели назад сэр Джек, представляет собой ограненный алмаз. Другими словами, ромб. Или косоугольник. Некоторые уподобляют его белокорому палтусу. Длина – двадцать три мили, ширина – до тринадцати. Площадь – сто пятьдесят пять квадратных миль. Углы ромба приблизительно соответствуют главным румбам компаса. Когда-то, в дни осадочных пород и каменных топоров, остров соединялся с континентом. Точную дату могу выяснить, но что в дотелевизионную эру – это точно. Топография – компот из довольно-таки красивых меловых возвышенностей и дистопированных бунгало.

– Марк, опять это ложное разграничение Природы и Человека. Я вас предупреждал. А также длинные слова. Ну-ка, повторите последнее, что вы сказали.

– Дистопированные бунгало.

– Как антидемократично. Какой снобизм. Вполне возможно, мне придется позаимствовать это выражение.

Марк знал, что выражение сэр Джек позаимствует непременно и что в данных обстоятельствах это комплимент. А Марк напрашивался на комплименты, словно шлюха. Пока все идет как по маслу. Он вновь подхватил нить повествования.

– В общем и целом местность довольно плоская. Симпатичные утесы. Я предположил, что Комитету будет приятно получить сувенир. – И достал из кармана маленький стеклянный маяк, весь полосатый: внутри, слоями, был насыпан песок разных цветов. – Местный эксклюзив. Из бухты Эйлам. Двенадцать цветов или около того. По-моему, легко воспроизвести искусственно – я имею в виду песок.

Он поставил маяк на стол сэра Джека, приглашая желающих высказаться по этому вопросу. Высказываний не воспоследовало.

– Есть также нечто, именуемое «ущельями», – это такие овраги, где реки, стекающие в море, размывают меловые утесы. Широко использовались контрабандистами vide infra, или, точнее, audi infra[54]. Флора и фауна: ничего чересчур редкого или вымирающего. Интересная подробность о белках: там водятся только рыжие – остров, понимаете ли, а серые проказницы водный транспорт еще не освоили. Но я даже в страшном сне вообразить не могу, будто из-за белок кто-нибудь решит устроить бучу. О да, сэр Джек, одна слегка дурная новость. – Марк выждал, пока выгнется косматая, черная, расшитая сединой бровь. – Птицы ту́пики там действительно есть.

– Ну-ка, все вместе, – весело вскричал сэр Джек. – Нахер ту́пиков!

– Правильно, – продолжал Марк. – Что там еще есть? Ага, самый поганый во всей стране капучино. Я набрел на него в Шенклине, в одном маленьком кафе на набережной. Если мы планируем создать музей пыток, этот автомат стоит сохранить.

Марк сделал паузу – и почувствовал спиной, как наваливается на него безмолвие. Идиот. Опять облажался. Свою ошибку он осознал раньше, чем успел докончить фразу. Нельзя острить сразу после того, как сострит сэр Джек. Позволительно острить до него, чтобы он мог вас затмить, но отвечать остротой на остроту – уже не подхалимство, но конкуренция. Эх, когда только научусь?

– Что на острове нам пригодится? Все понемножку, я бы сказал, но в то же самое время ничего такого уж экстраординарного там нет. Ничего такого, что при необходимости нельзя будет убрать. Итак. Замок – одна штука. Довольно приятный: валы, башня с воротами, донжон, часовня. Рва нет, но ров – дело наживное. Далее: королевский дворец – одна штука. Осборн-хаус, как и доложил нам доктор Макс. В итальянском стиле. Мнения о художественной ценности разноречивы. Монархи, с чьими именами связан остров, – две штуки. Карл Первый был заточен в вышеупомянутом замке перед казнью. Королева Виктория жила и умерла в вышеупомянутом дворце. Перспективные, осмелюсь заметить, сюжеты. Знаменитых поэтов, живших на острове, – одна штука. Теннисон. Парочка римских вилл, знаменитые мозаики – мне и более авторитетным специалистам они кажутся несколько грубоватыми в сравнении с их европейскими аналогами. Много дворянских поместий разных времен. Несколько приходских церквей; фрески, энное количество медных мемориальных плит,