Читать «Харчевня «Три таракана» история выживания на гномьем торжище» онлайн
Юлия Арниева
Страница 38 из 80
Крылья откликнулись. Под моими руками они дрогнули, затем медленно, словно пробуждаясь, раскрылись. Движение было плавным, почти бесшумным, только тихое шуршание металла о металл. Затем взмах — вниз, вверх, снова вниз. Идеально.
— Богини… — выдохнула Тара.
Затем я принялась за звуковой резонатор. Это была самая сложная часть. Отец создал систему из множества крошечных пластинок и мембран, которые при правильной вибрации должны были имитировать птичье пение. Но без магической настройки это был просто набор железок.
Я закрыла глаза и положила ладонь на грудку птицы, где находился резонатор. Представила не просто звук, а мелодию. Трель соловья на рассвете. Нежную, переливчатую, полную жизни. Я шептала механизму об этой песне, вкладывала в него воспоминания о летних утрах в деревне, где я выросла в прошлой жизни, о том, как птицы встречали солнце своими голосами.
Резонатор дрогнул. Из груди птицы вырвался звук — сначала скрипучий, неуверенный. Я продолжала настройку, терпеливо регулируя каждую пластинку, каждую мембрану. Постепенно звук становился чище, мелодичнее.
И вот она запела.
Трель была не такой совершенной, как у живой птицы, но удивительно близкой. Чистая, звонкая, с переливами и модуляциями. Тара зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть от восторга.
Последними были глаза. Я подключила кристаллы к основной энергетической системе, настроила их на отклик. И когда я послала в птицу финальный импульс энергии, оживляя ее полностью, темно-синие кристаллы вспыхнули изнутри мягким, живым светом.
Птица открыла клюв и запела в полную силу. Одновременно она расправила крылья, сделала несколько взмахов, повернула голову, посмотрела на меня светящимися глазами. Металлическое оперение переливалось в свете ламп — латунь давала теплый золотистый оттенок, медь — красноватый отблеск. Она выглядела как живая. Как настоящее чудо.
— Мей, — прошептала Тара с благоговением в голосе, — это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Даже в легендах о древних мастерах не описывали ничего подобного.
Я не могла оторвать взгляд от своего творения. Отец создал основу, но я вдохнула в нее жизнь. Это было… волшебно. В самом прямом смысле слова.
Но радоваться было некогда. Птица спела последнюю трель, сложила крылья и замерла в позе покоя. Я осторожно обернула ее в мягкую ткань и отложила в сторону.
Теперь очередь за конструкциями для тараканов.
Это была работа куда более простая, но требующая точности. Я взяла двенадцать небольших железных пластинок размером с ноготь моего мизинца. На каждую закрепила крошечный кристалл — осколки более крупных кристаллов из запасов отца.
Затем я напитала каждый кристалл техномагией, но особым образом. Я вложила в них программу: излучать магическую энергию постоянно, но слабо, словно тлеющие угольки. Достаточно, чтобы детекторы засекли, но не настолько мощно, чтобы это выглядело как полноценный артефакт.
А еще я добавила звук. Воспоминания о полицейских сиренах из моего прошлого мира дали мне идею. Я настроила кристаллы так, чтобы они издавали пронзительный, визжащий звук — не постоянно, а с задержкой. И чтобы они мигали при этом, как маячки на полицейских машинах.
Самым сложным оказалось настроить отложенный старт. Мне нужно было, чтобы тараканы успели разбежаться по зданию, прежде чем начнется концерт. Я установила задержку в пять минут после активации.
Механизм активации был простым: я вложила в каждый кристалл команду «проснуться» от тепла. Как только таракан выползет из корзины и побежит по теплому полу гостиницы, нагретому от множества людей, кристалл активируется и запустит отсчет.
Когда все двенадцать конструкций были готовы, настало время самой неприятной части — прикрепить их к тараканам.
Мы достали корзинку из ящика. Тараканы моментально попытались разбежаться, но я успела схватить первого. Он отчаянно пищал, дергал лапками, пытаясь вырваться из моих пальцев. Его гладкий черный панцирь был на удивление крепким.
— Держи его, — попросила я Тару.
Орчанка морщилась от отвращения, но взяла таракана двумя пальцами за спинку. Я быстро нанесла на его панцирь специальный клей — смолу из мастерской отца, которая застывала мгновенно, но при этом не вредила живому существу. Прикрепила железную пластинку с кристаллом.
Таракан издал возмущенное шипение, но пластинка держалась крепко.
— Один готов, — выдохнула я. — Еще одиннадцать.
Следующий час превратился в борьбу с вырывающимися, пищащими насекомыми. К концу у меня руки были исцарапаны их когтистыми лапками, а нервы на пределе. Но все двенадцать тараканов теперь носили на спинах свой маленький маячок.
Мы аккуратно вернули их в корзинку и накрыли крышкой.
— Который час? — спросила я, потирая затекшую шею.
— Три часа ночи, — ответила Тара, глядя на часы с кукушкой на стене.
— Хорошо. Значит, у нас есть три часа до рассвета. Нужно немного отдохнуть, а потом отправляться.
Мы поднялись наверх. Я плюхнулась на кровать, не раздеваясь. Тара устроилась рядом. Спать на полу, когда предстоит опасная операция, было глупостью.
Но сон не шел. Я лежала, уставившись в потолок, прокручивая в голове план. Что может пойти не так? Много чего. Нас могут заметить. Ворт может обнаружить птицу раньше времени. Маг может не обратить внимания на тараканов…
Нет. Нужно верить в план. Другого выхода нет…
Рассвет застал нас уже у стен «Каменного ложа». Мы притаились в узком проходе между гостиницей и соседним зданием — лавкой, торгующей тканями. Воздух был холодным, влажным, пропитанным запахом сырости и гнили от помойных куч.
Я держала корзинку с тараканами. Тара, закутанная в темный плащ, следила за задней дверью гостиницы — той, что вела на кухню и в служебные помещения.
— Сколько еще ждать? — прошептала я, чувствуя, как колотится сердце.
— Терпение, — ответила Тара. — Скоро кто-нибудь выйдет. Всегда выходят.
И она оказалась права. Ровно в шесть утра дверь распахнулась, и наружу вывалилась дородная женщина в грязном фартуке. В руках она держала большое ведро с помоями.
Не глядя, она выплеснула содержимое прямо на стену соседнего здания. Брызги разлетелись во все стороны, обрызгав ее собственное платье и фартук.
— Твою мать! — заорала женщина, отскакивая. — Да как же это⁈
Она принялась яростно отряхиваться, ругаясь на чем свет стоит. Именно этот момент мы и ждали.
Мы метнулись к двери. Тара первой проскользнула внутрь, я за ней. Коридор был узким, темным, пах кислым тестом и чем-то жареным. Мы пронеслись мимо кухни, где уже гремели