Читать «Что такое Барселона» онлайн
Дарья А. Гаврилова
Страница 83 из 96
Нельзя сказать, что сторонников у такой позиции нет – на выборах в каталонский Парламент в 2017 году Ciudadanos набрали больше 30 % голосов, опередив все остальные партии. Раз «Граждан» поддерживают – значит, многие в современной Барселоне недовольны текущим положением дел. В числе таких недовольных больше половины экспатов с детьми: испанский язык они видят как инвестицию в будущее своих детей, а каталанский – как бессмысленную трату времени, региональное наречие для своих.
Сами дети, как правило, каталонскую школу очень любят. Им все равно, на каком языке с ними говорят и что там с инвестициями в будущее, – им просто нравятся добрые и участливые воспитатели, которые их обнимают и, объясняя предмет, сидят на столах.
Каталонская независимость
Говорить о «Барселоне каталонской» невозможно, не затронув хотя бы мельком вопрос политической независимости региона. Да что там, как вы видите из первой части этой главы, не затрагивая вопрос независимости, говорить в Барселоне невозможно даже о языке!
Сторонники идеи независимости Каталонии считают, что Каталония должна перестать быть регионом Испании и стать отдельной страной с республиканской формой правления. Кто и почему поддерживает эту идею? Вот это уже вопрос посложнее. В сентябре 2017 года я написала на эту тему большой материал для издания «Медуза», и в этой подглаве кратко изложу основные мысли того текста[188].
Сегодня Барселона кажется ультраевропейской и максимально спокойной; главные ее проблемы – джентрификация, массовый туризм, рост цен на жилье. Но почти весь XX век каталонцы назвали ее /а rosa del foe, «огненная роза». Это имя у города появилось после уже известной вам «трагической недели» 1909 года, когда рабочие многочисленных фабрик города взбунтовались и начали жечь монастыри, церкви и дома богачей. После этого еще три десятилетия Барселона была именно ею, огненной розой, – городом, полным анархистов, левых радикалов, революционеров, готовых в любой момент соорудить баррикады и взобраться на них с коктейлем Молотова в руке.
Осенью 2017 года конфликт между Каталонией и центральным испанским правительством на почве вопроса о независимости дошел до точки кипения. И внезапно стало совершенно очевидно, что рестораны с мишленовскими звездами и бегуны на пляже – это лишь верхний слой, лакировка. А под сияющим лаком по-прежнему жива анархистская огненная роза.
В январе 2018 года независимость Каталонии поддерживали примерно 50 % населения всего региона. Подобно Великобритании, где референдум о Брекзите решили несколько процентов голосов, и США, проголосовавшим 50/50 за Трампа и Хиллари, Каталония была разделена надвое. Сторонники независимости говорили о культуре, языке, экономике и самоопределении. Сторонники единой Испании – об общем наследии, о сильном государстве, о лучших перспективах для детей. Обе стороны разговаривали исключительно со своими единомышленниками, и коммуникация между сторонами практически отсутствовала: стоило кому-либо в компании сторонников независимости неодобрить действия политиков-индепендистов, в воздухе звучали слова «фашист» и «Франко»; стоило кому-нибудь в компании происпанистов сказать про политические мотивы преследования каталонцев, начинались разговоры про «националистов», «фанатиков» и «сектантов».
Ситуация была такой не всегда: Роберт Хьюз в своей книге от 1992 года описывает борьбу за независимость никак иначе, как призрак прошлого, не имеющий шансов восстать. Впечатления писателя подтверждаются опросами того периода: согласно данным каталонского Центра исследования мнений, в ноябре 2005 года за отделение Каталонии выступало меньше 13 % населения региона. 31 % хотели расширения каталонской автономии. Большинство (40 %), тем не менее, в 2005 году было абсолютно удовлетворены статусом автономного сообщества (comunidad autonoma), который у Каталонии есть и сейчас.
И вот какие-то 13 лет спустя половина региона выступает за отделение от Испании, а на демонстрации за независимость Каталонии с легкостью собираются миллион и больше человек. Что произошло? Отвечая на этот вопрос, очень многие каталонцы вспоминают длительный и мучительный для них процесс борьбы за статут автономии Каталонии-2006 (по сути, Конституция региона). Статут был утвержден парламентом Испании, а затем отдельным референдумом в Каталонии – явка составила почти 49 %, 73,9 % проголосовавших утвердили новый регламент. Статут-2006 был призван прийти на смену старому, утвержденному в 1979 году, незадолго после смерти Франко и принятия всеобщий испанской Конституции. Новый документ о самоуправлении существенно расширял полномочия региона в самом важном для каталонцев аспекте – финансировании. Распределение финансов де-факто переходило в ведомство регионального правительства, а каталонцы, помимо этого, получали статус нации. 18 июня 2006 года статут вступил в силу, и большинство каталонцев готовились к счастливому, более богатому и независимому будущему, однако новый век был недолог.
Горячо ненавидимая каталонцами Народная партия подала в Конституционный суд Испании иск о признании статута Каталонии-2006 недействительным – именно на основании того, что это, по сути, отдельная Конституция, параллельная уже действующей испанской, и потому ее существование невозможно. Разбирательство тянулось четыре года, и наконец в июне 2010 года Конституционный суд шестью голосами «за» и четырьмя «против» постановил, что статут нелегален и противоречит основному закону Испании.
И вот туг Каталония взорвалась: на протест после объявления о решении Конституционного суда вышли более миллиона человек – при общем населении Каталонии в семь миллионов. Особое возмущение в Каталонии вызвали тасовки судей: Народная партия с успехом сместила одного из «прогрессистов», каталонца Пабло Переса Тремпа, изменив таким образом баланс сил в свою пользу, 6:4 (именно таким и было финальное голосование).
Для многих каталонцев это было крушение надежд: надежд на новые отношения с Мадридом после смерти Франко, на справедливое (по их мнению) самоуправление и на испанскую демократию в целом, – ведь если Конституционный суд поддается политическому давлению, то о какой демократии может идти речь? «Моя история – это история абсолютного большинства каталонцев и каталонок, – рассказал мне в интервью профессор Автономного университета Барселоны, преподаватель культурной журналистики Давид Видаль. – До истории со статутом я не поддерживал сепарацию, я выступал за конфедеративный штат в составе Испании. Однако вся эта грязь, коррупция, манипуляции с Конституционным судом… Да, формально наш статут был признан незаконным Конституционным судом. Но что это был за суд? Направляемый коррумпированными политиками, абсолютно небеспристрастный. Я не хочу иметь ничего общего с такой политикой. Для многих после скандала стало понятно: в Мадриде уже ничего не исправить, и надеяться на по-настоящему демократическое государство можно только в том случае, если оно не будет связано с испанской столицей».
Разбитое сердце каталонцев, которым не дали официально