Читать «Маньчжурский гамбит. Том 7» онлайн

шёл уже вторым кругом, а разговор до главного ещё не добрался. По моим прикидкам, с прихода в лавку минуло чуть больше получаса. Тимохе с Ерёмой было сказано — два часа, не меньше. Стало быть, торопиться некуда. Даже наоборот. Чем дольше просижу у Блауна, тем больше времени у пластуна, который сейчас где-то на морозе ходит тенью за нашим возницей.

Взял чайник сам, долил и себе, и хозяину. Ростовщик глянул на это с лёгким удивлением — гости в его кабинете за чайник ещё не хватались, — но промолчал.

— Соломон Маркович, теперь другое. Про Тимофея и Рахиль Соломоновну хочу побеседовать.

— Так про то был разговор не так давно. В пятницу, — ровно произнёс Блаун. — Я сказал, что подумаю. Я думаю. Вы хотите, чтобы старый еврей думал быстрее? Быстрее у меня получается только считать.

— Хочу, чтобы думали в верном направлении. Вы велели Тимофею просить у меня дом в городе. Так вот, дома не будет.

Ростовщик поставил чашку на самый край столика, посмотрел на меня хмуро.

— Не ожидал от вас такой скупости, князь. На казаков денег не жалко, а на дом для…

— Дело не в деньгах. Я уезжаю из Харбина.

В кабинете сделалось тихо. Из зала доносился скрип половиц под ногами Мойши, больше ничего.

Соломон не ахнул, не всплеснул руками. Только взял чашку, повертел её и поставил обратно.

— Ну наконец-то, — произнёс он. — А я ведь, Павел Александрович, нечто такое и подозревал. Больно вы свободны в своих поступках. Так ведёт себя человек, которому плевать, какая репутация у него сложится, а значит, жить в Харбине он не собирается. Если уезжать планируете, то и производство, так понимаю, продадите. Не потащите же вы с собой эту чёртову колонну. Покупатель уж есть, иначе вы бы сидели тут и осторожно спрашивали, не знаю ли я кого подходящего. Кто покупатель — не скажете.

Самое интересное, еврей выдавал всё это не в виде вопросов, а как утверждение. Будто и правда знал мои планы наперёд меня самого.

— Не скажу, — подтвердил я.

— И не надо. Если человек молчит о покупателе, значит, покупатель такой, что о нём лучше не знать. — Блаун выдержал паузу в несколько секунд, затем с показным равнодушием спросил: — Когда отъезд?

— Через месяц. Может, чуть позже.

— Куда?

— Соломон Маркович…

— Ой, я вас умоляю. Мне за мою жизнь столько всего не сказали, что я давно должен кушать фаршмак со своей двоюродной тётушкой Софой. А она, чтобы вы понимали, померла ещё десять лет назад. Однако, как вы заметили, я вполне себе жив и здоров. Потому что умею хранить секреты, князь.

— Дело не в том, что я вам не доверяю, — пришлось тактично ответить ростовщику. — Просто пока мне понятна лишь первая точка моего будущего путешествия. Но там я тоже не задержусь. Она будет проходная.

Соломон помолчал, потом задал самый главный, наверное, для него вопрос:

— Тимофея Ильича вы забираете с собой.

— Забираю. Он и не останется сам. Мы с ним как одно целое.

— Стало быть… — Ростовщик не договорил.

— Стало быть, если у них сладится, Рахиль Соломоновна уедет тоже, — закончил я. — Вот поэтому и завёл разговор сейчас, а не через месяц. Дом в городе вы просили, чтобы жить рядом с дочерью. Этого дома не будет. Решил, вы должны понимать всю ситуацию ясно и принимать решение взвешенно, имея все вводные.

Блаун встал, прошёлся по кабинету, снова сел.

— Вы знаете, что придётся ради этого брака сделать Рахиль, — сказал он тихо.

— Знаю.

Конечно, ростовщик говорил о смене веры и о крещении. Тут сложно не понять суть вопроса.

— Ничего вы не знаете, князь. — Соломон махнул рукой. — Не будем. Не сегодня. Я вас услышал и очень вам благодарен за честность. Пожалуй, вы могли бы молчать до последнего, а потом просто поставить меня перед фактом. Тогда я потерял бы дочь в буквальном смысле слова. Она не только стала бы православной, но и уехала бы далеко от меня.

Помолчали.

Потом ростовщик вдруг выпрямился, его лицо неуловимо изменилось. Еврей снова стал собранным и деловым.

— Хорошо. Вы своё сказали, я своё подумаю. Теперь давайте о деле, потому что вы, Павел Александрович, при всём уме иногда рассуждаете как гимназист. Вы собрались уезжать. Прекрасно. На чём поедете?

— На поезде, полагаю.

— На поезде, — повторил он с непередаваемым выражением. — А бумаги? У ваших людей на руках беженские справки, выписанные бог знает кем в Чите. С такой справкой вас снимут с поезда на первой же станции за полосой отчуждения. И это при самом лучшем раскладе, когда у проверяющего хорошее настроение и спокойная жена, которая не делает ему нерв.

Об этом я, признаться, думал. Только до конкретики руки не дошли — последние дни было чем заняться.

— Едут не все, — сказал я. — Часть общины останется при производстве. Новому хозяину нужны рабочие руки, это оговорено. Поедут те, кто захочет.

— Сколько?

— Ещё не спрашивал.

— Спросите. — Соломон загнул палец. — Первое: паспорта. Нансеновские, через консульскую комиссию. Дело долгое, месяца полтора, если начать сегодня. У вас месяц. Значит, начинать надо было вчера. Второе: визы, и тут всё зависит от того, куда вы едете, а вы не говорите. Третье: билеты, которые в нынешние времена покупают не в кассе, а у нужного человека. — Он поднял на меня взгляд. — Список. Поимённо, с возрастом и местом рождения. Без списка я даже начинать не стану.

— Будет вам список. — Тут я помедлил. — Одно имя могу назвать уже сейчас. Манью поедет княгиней Арсеньевой.

Блаун уставился на меня как на вексель, в подлинности которого сомневается.

— Однако, князь. Китаянку забираете вы. Мою дочь — ваш казак. — Ростовщик покачал головой. — Вы решили, что в Харбине слишком много невест и город надо освободить? Вашей невесте тоже придётся креститься, вы же в курсе?

— В курсе, Соломон Маркович.

— Ладно. — Он вздохнул. — Список, князь. И побыстрее. Терпеть не могу, когда надо заниматься делом, а у меня на руках ровным счётом ничего.

На том и порешили. Я пообещал Блауну заняться списком прямо в ближайшие дни. Тот факт, что еврей сам вызвался всё устроить и помочь, радовал безмерно.