Читать «Маньчжурский гамбит. Том 7» онлайн

Мне не пришлось просить его, что-то объяснять и разжёвывать. При этом, что особенно интересно, Соломон не спрашивал, а с какого перепуга мне вообще стукнуло в голову куда-то ехать. Это ещё раз подтверждает наличие у него острого ума. Думаю, мой партнёр сам понимает, какие перспективы грозят региону.

Мы ещё почти час говорили о деловых вопросах. Включая моё недавнее выступление на приёме губернатора. Соломон добавил в мою копилку слухов кучу забавных историй, которые теперь ходят по городу о князе Арсеньеве.

Затем я поблагодарил за чай, за компанию. Поднялся, снял с вешалки шубу. Два часа с лишним. Тимофею должно было хватить.

Уже у портьеры Блаун меня окликнул:

— Павел Александрович.

— Да?

— Рахили пока не говорите. Про отъезд.

— Не собирался.

— Вот и хорошо. — Он смотрел мимо меня, в угол. — Я ей сам скажу. Когда буду понимать, как правильно надлежит поступить.

Мы вышли в зал. Мойша тут же вскочил из-за конторки, снова поклонился. Рахиль стояла у витрины и старательно делала вид, что протирает серебро. Подняла голову, глянула на меня. Я улыбнулся в ответ. Соломон прав, не мне сообщать девушке, что скоро предстоит отъезд. А я почему-то уверен, Рахиль не откажется от Тимофея и поедет с ним.

Попрощался с семейством Блаунов, вышел на улицу. Мороз тут же обжёг лицо.

Пролётка стояла там же, где мы её оставили. Маруся дремала под попоной, выпуская из ноздрей пар. А вот Ерёма уже сидел на облучке — ссутулившись, руки в рукавицах на коленях, вид самый что ни на есть будничный.

Завидев меня, возница встрепенулся, соскочил на снег, начал стягивать попону.

— Сходил в чайную? — поинтересовался я, останавливаясь у подножки.

— Благодарствую, ваше сиятельство, сходил. — Ерёма сложил попону вчетверо, сунул под сиденье. — В чайной у Митрофана сидел. Вон та, что на углу. Чаю взял с баранками. Тамошний половой, между прочим, за Марусей приглядывал, я ему пятак дал.

— Тимофей не возвращался?

— Не-а. — Возница почесал бороду. — Не показывался покуда. Оно и понятно, дело такое. Колечко-то не пряник, его поди выбери.

Не успел возница договорить, как в дальнем конце улицы показался вахмистр.

Он шёл от перекрёстка неторопливо, вразвалочку.

— Ваше сиятельство, — доложился вахмистр, как только оказался рядом. — Задержался малость. Прощения просим.

— Выбрал?

— Дык… — Пластун развёл ручищами. — Оно, Павел Саныч, знаете как. Заходишь — у них под стеклом этого добра видимо-невидимо. И всё блестит. Приказчик мне давай выкладывать: вот, говорит, с камушком, вот с двумя, а вот с красным. Я ему толкую — мне бы попроще. А он глядит так, будто я его обидел кровно.

— И чем кончилось?

— Ничем покуда. — Тимоха огорчённо крякнул. — Присмотрел одно, гладкое, без баловства. Токма цену заломили такую, что я подумал-подумал да и пошёл. В другую лавку сходил. Там дешевле, да работа хуже. В общем, надо ещё поглядеть.

Естественно, никакие колечки Тимоха не выбирал. Задача у него была одна — следить за Ерёмой. И вот что интересно. Если он упомянул, что пришлось между лавками метаться, значит, Ерёма куда-то отлучался.

— Гляди не затягивай, — обронил я с невозмутимым видом и полез в пролётку.

Казак уселся рядом.

Возница цокнул, тронул вожжи. Маруся с явным неудовольствием оторвалась от своих лошадиных размышлений и потащила нас в сторону Пристани.

Всю дорогу я рассказывал вахмистру, как прекрасно идут дела у Соломона и как замечательно выглядит Рахиль.

Тимофей слушал, кивал, поддакивал. Иногда вставлял короткие фразы. В общем, ничего не значащий разговор, который ведут два товарища.

Пристань уже гудела вовсю. Лотки, рикши, крики, полозья скрипят. Мимо протащили сани с углём, следом пробежала стайка мальчишек. Обычное утро обычного города.

Как только покатили к лесопилке, караульные моментально распахнули ворота. Мы въехали на территорию.

Я выбрался, огляделся.

Община, как обычно, занималась активными делами. У конюшни семёновцы таскали сено, от столовой тянуло дымком, за баней стучал молоток коваля. Этот, по идее, должен уже закончить. Тут же откуда-то со стороны вагона, где по-прежнему стоял наш танк, появился Гастон. Глянул на меня, отрицательно качнул головой. Мол, никто никуда не выходил, сказать нечего.

— Тимофей, — позвал я вахмистра. — Пойдём в контору, разберёмся с бумагами.

— Слушаюсь, — отозвался он.

Мы поднялись на крыльцо, прошли по коридору. В офисе никого не было — Селиванов, судя по всему, бегал где-то во дворе, решал хозяйственные вопросы.

Как только оказались с пластуном наедине, всё благодушие с его лица сползло разом.

— Павел Саныч, — сказал он мрачно. — Ерёма-то, похоже, и есть наша крыса.

Глава 20

Я в два шага оказался возле двери, накинул щеколду. На всякий случай. Потом так же шустро вернулся к столу, занял своё место. Вахмистру кивнул на стул, стоявший неподалёку.

— Присаживайся, Тимоха. Обвинение серьёзное, так что давай по порядку. С самого начала и до конца.

Пластун расстегнул шинель, плюхнулся на табурет, затем со скрежетом подвинул его ближе к столу, чтобы не орать на всю комнату. Стянул шапку и принялся мять её в руках.

— Дык с начала оно так было, Павел Саныч. Вы в лавку зашли, я за угол свернул да и встал там, у забора. Ерёма попону расправил, лошади чего-то пошептал, потом оглянулся. Не ради любопытства, а будто оценивал, не наблюдает ли за ним кто-то. Я это, ваше сиятельство, за версту вижу.

Вахмистр помолчал. Смотрел исключительно на меня, желая, видимо, убедиться, что я верно понимаю его рассказ.

— Пошёл он к Митрофану, — продолжил казак через пару минут. — Чайная там на углу. Я малость обождал да следом нырнул. Неприметно, как положено. Хорошо, народу было много. Я в дальний угол сел, к печке. Гляжу — Ерёма чаю спросил, баранок взял. А потом полового пальцем поманил и просит бумаги дать. И карандаш.

Я молчал. Ждал продолжения.

— Половой принёс. Ерёма чашку отодвинул, бумагу к себе подтянул и начал писать. — Вахмистр хмыкнул. — Не корябал, ваше сиятельство. Писал. Ровно, скоро, рука поставленная. Строк пять-шесть, не более. Потом сложил вчетверо, за баранки расплатился и вышел. Я обождал чуть-чуть, затем проследовал за ним. Смотрю — он чуть дальше от чайной остановился и мальчишку притормозил. Из этих, что у лавок трутся да за копейку посылки носят. Дал ему ту бумагу, что написал, дал монету и ещё