Читать «Поиск» онлайн

постарались, – улыбается Егор краешком рта. – Это с капустой, кажется, или с луком и яйцом…

Мне всё равно с чем они, я с удовольствием откусываю и чувствую, как это вкусно – начинки много, теста мало, но, признаться честно, я бы сейчас съел всё что угодно, лишь бы забить желудок: тот невольно громко урчит, принимая наконец-то пищу. Егор вовремя подаёт мне горячий сладкий чай, которым я запиваю выпечку. Внутри всё теплеет, но на душе не становится легче.

Мысли об Ире докучают мне – самая назойливая из них о том, что она умерла по дороге в больницу, и я ничего не могу с этим сделать. До Усть-Коксы от Тюнгура ехать около часа, они бы ещё никак не успели добраться, чтобы фельдшер нам позвонил, но трагичные варианты исхода поездки всё равно преследуют. Я запиваю их глотком чая, заедаю куском пирога, но дурным мыслям всё равно – они заполонили голову, выместили из сознания всё.

Ира умрёт, я знаю это так же точно, как и то, что в этом чёртовом лесу творится что-то неясное, мрачное, мне недоступное.

Нахожу самый укромный уголок из всех возможных – за колонной в дальнем углу – и там собираюсь отрешиться от окружающего мира. Я просто жду, считая удары сердца и опять сосредотачиваясь на цифрах, которые всегда меня успокаивают. В тяжёлых поисках я считаю шаги, в тяжёлые периоды – секунды.

Рядом со мной опускается Катя – она точно выцепляет, где я прячусь, наверняка следила за мной с момента возвращения. Я не знаю, что ей сказать. Её взгляд напоминает глаза спаниеля, и они наполнены каким-то тёплым чувством, которое передаётся и мне, затапливает почти целиком.

– Попроси у леса, – тихо говорит она. Я сначала непонимающе склоняю голову набок, всматриваюсь в её лицо. – Они все шли, чтобы попросить.

Понимаю, что она имеет в виду, и медленно киваю. Попросить об Ире. Попросить о том, чтобы она жила. Катя крепко сжимает моё плечо – я чувствую это даже через куртку, которую забыл снять, – а потом отстраняется и очень смазанно целует в щёку. Румянец виднеется даже в приглушённом свете. Я треплю её по волосам, мягко улыбаюсь и встаю.

– Не говори Егору.

– Я буду молчать, – обещает Катя, но понятия не имею, сдержит ли она слово.

Я не беру рюкзак, только рацию.

Делаю вид, что выхожу покурить.

Я даже не понимаю, что движет мною, когда решительно иду к Аккему, невзирая на ночь, отсутствие света даже от звёзд и холод. Мне просто нужно попросить.

Но как это сделать правильно? Крутить в голове мысли? Чётко сформулировать желание? Сформулировать его на блокнотном листе, поджечь или развеять? А может, не жечь и сожрать? Все идеи кажутся несуразными, поэтому я решаю положиться только на собственную интуицию – а она ведёт меня просто в лес.

Лес, наверное, потребует что-то взамен. И я почти не сомневаюсь, что этим чем-то будет моя жизнь.

С этим знанием я сажусь в лодку и завожу мотор. Когда его шум долетает до сельского клуба, а Егор из окна успевает уловить движение по Аккему, уже поздно. Я на другом берегу.

Меня никогда не пугали ни лес, ни темнота, поэтому я бесстрашно пересекаю линию первых деревьев. Я не раз входил сюда, и теперь лес, словно дом родной, принимает меня в объятия. Страха нет – под ногами хрустят ветки, чавкает грязь от недавно прошедшего дождя, но уже хотя бы не так скользко. Чтобы заполнить тишину, я затыкаю уши наушниками, вставляю их в плеер и прячу его в карман, но музыку включить не успеваю.

Рация трещит.

– Сокол, не глупи, – говорит Факел без предисловий. – Возвращайся, пока не зашёл далеко. Мы не хотим искать ещё и тебя.

– Я пройтись. Как турист, – бросаю в рацию, зажав кнопку.

Из передатчика льётся многое, пусть и прерывается иногда треском так, что некоторые слова уже не разобрать. Егор не дожидается от меня ответа, только фыркает и прерывает связь. Мы знакомы больше десяти лет, поэтому друг знает, что сейчас меня ничто не заставит повернуть назад.

Ночью холоднее, а в чужой, большеватой мне по размеру куртке непривычно. Я нажимаю на круглую кнопку на плеере – она почти единственная, её ни с чем не спутаешь, и в уши начинает литься музыка, перекрывая ночную тишину и шёпот листьев.

Я просыпаюсь в холодном поту, я засыпаю в кошмарном бреду[4], – поёт «Наутилус», пока я перескакиваю через поваленные бурей деревья, пытаясь сохранить равновесие. В одиночестве по лесу идти спокойнее и приятнее – меня не беспокоят грозы; не льёт дождь, напоминающий слёзы природы; ветра практически нет. Лес заманивает меня вглубь обманчивым спокойствием, и я почти теряю концентрацию, уже не боясь провалиться в трясины и болота.

Не знаю, чего ищу, но ещё с детства мне бабушка говорила: кто ищет, тот всегда найдёт.

Лес сам ведёт меня к своему сердцу, я интуитивно чувствую дорогу – она расстилается передо мной сама, без компаса и карт. Но ты спишь и не знаешь, что над нами километры воды, – вторит музыка в наушниках моим мыслям. Ира спит – беспробудно и спокойно, как мёртвая царевна, и не знает, что кругом все воюют за её жизнь. Врачи в больнице, я в лесу.

Пускай Ира останется жива.

Пускай она задышит.

Пускай её сердце бьётся дальше.

Я повторяю это как мантру, а лес, исполняющий желания, больше не кажется выдумкой для туристов. Камень ли? Сами ли деревья? Без разницы, кто услышит мою просьбу, кто выполнит её – пусть хоть кто-то.

В перерыве между песнями неожиданно слышу плеск и шум, поэтому вытаскиваю один наушник. Действительно, где-то вдалеке точно есть вода, но её не было раньше, когда мы заходили в лес с группой. Может, только я её не слышал? Мне постоянно кто-то говорил про ручей, а я никак не мог понять – где же он? И вот, как на ладони, сердечная жила леса.

Ручей неширокий, но бурный, с небольшими порогами, отчего вода пенится белым. Ночью всё кажется тёмным и мрачным, и в эту зеркальную гладь, когда я опускаюсь на большой камень – кажется, тот же самый, на котором и нашли Иру с потеряшкой, – страшно смотреть. Я точно знаю, что был здесь, но в прошлый раз под ногами скрипела только сухая земля, а теперь разлился водоём. Интересно, перед тем как впасть в кому, Ира тоже его видела? А Руслан?

Я закрываю глаза и опускаю руку в ледяную воду, и та обнимает ладонь, приятно щекочет волнами.