Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

людей. Тех, кто не пригодился у себя на родине, но обладал достаточным умом, чтобы влиться в механизм управления государством. Через несколько недель об этом пошла молва и к Нории уже сами стали пробиваться на аудиенцию, а в Истаил съезжались люди от авантюристов, которых он считывал и отправлял обратно, до действительно достойных работников, каждому из которых находилось место.

Нории сам тяжело и много работал, потому что Пески были отсталыми даже по сравнению с Тидуссом, но ему очень хотелось облегчить Ангелине жизнь. А еще он любил видеть, как ее строгое лицо озаряется улыбкой. Расслабленной и нежной, когда тело ее еще подрагивает от любовной игры. Теплой, когда она смотрит на детей. Мягкой, когда она отвечает на его улыбку — он, как сын Инлия и Матушки, любил улыбаться, наслаждаясь всем, что дает этот мир, и Ани словно училась от него этому наслаждению. И улыбкой победительницы каждый раз, когда ей что-то удавалось: тогда она выпрямлялась и смотрела весело и торжествующе, и так великолепна была в эти моменты, так пылал ее огонь, что Нории любовался и насмотреться не мог.

Они так уравновешивали друг друга, так хорошо ему было с нею, что когда приходилось улетать или вот как сегодня, когда она уходила к сестрам, ему бывало неуютно. Вспоминались те дни, когда он отпустил ее в Рудлог — а она решила не возвращаться. Как же недавно это произошло и как казалось давно!

Нории писал письмо Люку, который просил совета по развитию поголовья скота, когда в двери постучались. Вошел сухой Зафир, с достоинством поклонился.

От него шли волны беспокойства, и Нории с удивлением посмотрел на него.

— Господин, — сказал старый слуга. — К воротам дворца пришел отец вашей бывшей нани-шар, Хебе́ды. Его зовут Сульфа́р. Он расстроен и испуган. Говорит, что проделал долгий путь, и утверждает, что у него есть новость, которую он обязан сказать только лично вам.

— Проводи его в малый яшмовый зал и вели подать все, чтобы он отдохнул, — проговорил Нории. — Я допишу письмо и выйду к нему.

Пока Нории шел по коридорам дворца, с наслаждением ощущая, как ветерки касаются его кожи, он вспоминал Хебеду — добрую и спокойную девушку, пышнотелую, очень отзывчивую. Она была второй, кто понес от него ребенка, ее вернули родителям с богатыми дарами и проследили, чтобы ее приняли ласково. Ребенок у нее родился в мае, и когда после окончания войны об этом сообщили Нории, он вновь послал богатые дары. Как и остальным девушкам, которые разродились в конце апреля и в мае. Драконы всегда отслеживали судьбу своих нани-шар и детей — не все родственники были достойными, а женщины должны быть защищены.

Что могло случиться? Может, ребенок заболел, и требуется лечение?

Пожилой отец Хебеды, увидев Владыку, рухнул на колени, поклонился, коснувшись лбом ковра.

— Встань, почтенный Сульфар, — велел Нории. — И расскажи, что случилось.

Он уселся на ковер, сложив ноги, и кивком велел гостю сделать так же.

— Владыка Владык, — дрожащим голосом начал кочевник. Был он невысок, смугл и плотен, но плотностью рабочей, а не из-за обильной еды, лицо имел плоское, плел черные волосы в тонкие косички, а их собирал в хвост на макушке. — Господин. Ты знаешь, что моя дочь родила от тебя сына, которого мы назвали Норди́ни, чтобы помнил он, кто его отец. Ты хорошо устроил ее жизнь, и ее хочет взять в жены надежный человек, добрый и честный. И взять твоего сына сыном.

— Достойное дело, — кивнул Нории. Он давно привык, что люди Песков начинают издалека. Но гость его удивил.

— Два месяца прошло с того времени, как родился твой сын. Были у него сначала волосы черные, как у нас, но потом стали они светлеть и затем стали оранжевыми, как огонь. И ровно через два месяца, а было это пять дней назад, я резал барана и услышал из шатра крик дочери. И когда я забежал туда, я увидел, что она лежит, придавленная белым дракончиком размером с двух верблюдов, и сама плачет: «Это Нордини, отец», и сам дракончик плачет и пытается отползти.

Нории застыл, осознавая произошедшее, которое никак не осознавалось — потому что такое бывало лишь в старые-старые времена, когда кровь первых драконов была так сильна, что и от их связей с людьми рождались драконы.

«Матушка, как же это? Как это могло случиться?»

— Что сейчас с ней? И с ним?

— Он обернулся обратно через несколько часов. Дочка испугана, но цела. Я тут же сел на верблюда и поехал сюда, Владыка. Что нам делать? Мы не сможем воспитывать его, но мы любим его…

Он замолчал, с надеждой глядя на Нории.

— Я заберу его себе, — сказал Владыка. — Твоя дочь должна решить, поедет она с ним жить в этом дворце или останется с вами. Твоя семья может переехать в Истаил: я предоставлю вам большой дом, — или остаться на своей земле и навещать Нордини, пока он растет. Ты прав, Сульфар, вы не сможете его воспитывать.

— Моя дочь сына не оставит, не так я ее воспитывал, — качнул головой не пожилой еще кочевник. — Но разрешишь ли ты ей теперь выйти замуж?

— Если будущий муж ее не дрогнет и согласится переехать с ней, то не вижу причин отказать, — ответил Нории. — Они смогут переехать в свой дом из дворца, если захотят, когда мой сын достигнет шести лет и сможет контролировать свой оборот. Я не буду препятствовать ее счастью.

Через час Нории был над шатрами уве́гов — кочевого племени, к которому принадлежала Хебеда. На спине его сидел замерший от такой чести отец бывшей нани-шар. И уже сверху, снижаясь, Владыка увидел сияние воды и воздуха — младенческой драконьей ауры.

Теперь оставалось навестить еще четыре бывших нани-шар, родивших от него детей, и посмотреть на малышей.

И как-то объяснить это Ангелине, которая уже должна была вернуться в Истаил. Нории не хотел делать ей больно — но и подвергать опасности детей и их матерей тоже было невозможно. Как отреагирует она, так желающая своего ребенка?

Хотя он знал, как она отреагирует — Ангелина всегда и все оборачивала в свою пользу. Драконы, вернувшиеся с горы и поначалу не принявшие ее, после окончания боев за Тафию и похода на Лортах за ним, Нории, стали относиться к Владычице с величайшим почтением. А то, как она работала, не жалея себя, постепенно склонило бы на ее сторону всех и без войны.

Но тем, как она билась, чтобы защитить Тафию и спасти