Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

Нории, она покорила всех.

И сейчас она точно отреагирует как воин — она не умеет иначе. Может и ударить, и встать в защиту, и встретить новую проблему лицом к лицу, без сомнений.

Но ему все равно было тревожно.

Нории опустился во внутреннем дворе своего дворца в Истаиле и, не меняя обличья, трубно велел стоявшим у стен дежурным слугам:

— Помогите женщинам сойти. И позовите Зафира.

Вспорхнули от его рычащего голоса птицы из мандаринового сада, уже скрытого закатной тенью от дворца, слуги, отмерев, побежали помогать. Когда с Нории спустили прижимающую к себе младенца испуганную Хебеду и ее мать, которая решила помогать дочери, пока муж, сыновья и будущий зять будут собирать вещи и выдвигаться караваном к Истаилу, Владыка обернулся человеком.

— Не замерзли? — спросил он у женщин. Хебеда оглядывалась вокруг со слабой улыбкой — узнавала и вспоминала, и страха в ней не было, только сожаление, что жизнь поменялась, да настороженность — она очень переживала и спрашивала, не будет ли гневаться на нее великая колдунья, Владычица. А вот мать, маленькая смуглая женщина с крепкими руками, побаивалась и держалась поближе к дочери, сжимая узлы с пожитками.

— Нет, Владыка, — в два голоса ответили женщины. Ребенок заворочался в руках матери, и Нории с улыбкой взглянул на него. Он уже брал его на руки и смотрел в крошечное личико — что же, Нории уже привык ощущать себя отцом большой семьи, и еще один или даже пять детей никак этому не помешают.

Из дверей дворца вышел Зафир, приблизился к Владыке, поклонился невозмутимо.

— Мой господин, что я могу сделать для тебя?

— Ты узнал Хебеду? — проговорил Нории.

Слуга посмотрел на бывшую нани-шар. Та неуверенно улыбнулась и ему.

— Конечно, Владыка.

— Наш ребенок начал оборачиваться драконом и поэтому ему понадобился мой присмотр. Размести ее и ее мать, почтенную Ифизу́т, в детском крыле, выдели достойные покои. Скажи другим нани-шар, что она будет жить здесь. Через десяток дней сюда придет караван ее отца и будущего мужа. Отцу выдели дом ближе к пастбищам, муж же, когда поженятся, будет жить здесь. Он согласен на работу — выдели ему мои стада, которые он может пасти.

— Сделаю, господин, — вновь поклонился Зафир, ничем не выказав удивления, хотя оно от него так и плескало. — Что-то еще?

— Что делает Владычица? — поинтересовался Нории. Он, спускаясь к дворцу, уже видел сверху огромную огненную ауру Ангелины, и с удовольствием пролетел над куполом, чтобы понежиться в ее теплых касаниях. Хотя и предстоял ему с супругой непростой разговор.

— Вернулась, мой господин, заходила к детям, а сейчас она в купальнях. Суреза сказала, что госпожа собралась плавать.

— Хорошо, — отозвался дракон. Повернулся к женщинам. — Идите. Вас разместят и накормят.

И еще раз улыбнувшись шевелящему ручками Нордини: мать развернула ребенка из толстой шкуры, в которую его заворачивали, чтобы не замерз, Нории отправился во дворец.

Но не к Ангелине. Для начала ему нужно было зайти к Матушке.

Глава 8

Небольшая часовня Синей и Белого была в каждом Белом дворце — строилась она или на колодце, что уходил в глубину, либо на роднике, что пробивался из пола и тек по канавке, уходя через стену в сад. Окна в часовнях были обязательно высокие, с цветными занавесками, которые постоянно трепетали от ветерков или шевелились от лениво текущих воздушных змей. Алтарь выкладывался общий, мозаичный — в широкой нише в человеческий рост были изображены божественные супруги, взявшиеся за руки, стоявшие близко-близко, прижавшись друг к другу так, что ни у кого не вызывал сомнений характер их отношений. Они улыбались, и хвост Инлия обвивал одну из ног богини, одетой в синее платье, а крыло Матушки приобнимало супруга за плечо.

Во дворце Нории часовня располагалась на первом этаже в ближней к парку части, отходящей от роскошного холла под гигантским купололом. Была она изнутри лазурной и бело-серебристой, с высокими ажурными окнами и широкими подоконниками с подушками на них, сценками на стенах из жизни первых драконов и богов в человеческом обличье, чашами для масел и высокими подставками с песком для свечей, с полом, выложенными синими изразцами, и канавкой в нем, по которому весело бежала напоенная силой вода. А изображения божественных супругов занимали всю стену напротив большой деревянной двери.

Нории склонился, зачерпнул из родника, вытекающего из-под ступни богини, воды, выпил ее — сладковатую, вкусную, холодную, мгновенно прояснившую голову и снявшую усталость. А затем, как водится, вылил масла ландыша в чашу у ног отца, поклонился ему, вылил масла водяной лилии богине и склонил голову.

— Что за дар ты сделала мне, матушка? — спросил он тихо. — Чего ждать дальше мне и Пескам, раз и мои дети от человеческих женщин оборачиваются, и сын Четери от Светланы тоже будет?

Родник, льющийся из стены из-под ног мозаичной богини, засиял лазурью, и шагнула из своего изображения полупрозрачная Серена, улыбнулась сыну. Положила руку ему на голову — ей, маленькой, пришлось тянуться, и Нории сильнее склонился, — погладила его по волосам.

— Выпрямись, сын мой, — сказала она, и голос ее прозвучал шепотом волн. Богиня взяла дракона за руку и подвела к подоконнику, села сама — и показала, чтобы садился Нории.

Всегда, когда он обращался к Матушке, в часовне ли, ныряя глубоко в воду или поднимаясь высоко в небо, Нории захлестывал океан материнской любви, и снова ощущал он себя ребенком, беззаботным и счастливым.

— Это не мой дар, — говорила богиня, улыбаясь и рассматривая своего сына, — это дар вашей любви с твоей огненной женой, укрепленный возвращением моего брата и супруга, Ворона. Ты, сын мой, силен и взял в жены сильнейшую, ту, которая должна была весь Рудлог держать. А ваша любовь и страсть твою силу, что ты отдаешь Пескам, увеличили настолько, что еще шесть лет после вашей свадьбы дети, появившиеся от драконов и людей, будут оборачиваться драконами. Если бы мой брат не вернулся, то этого бы не случилось, ибо слаба одна стихия — слабы все. Но он здесь, и все идет как должно, чтобы все на Туре вернулось к равновесию.

Нории слушал в ошеломлении. Да, вернувшихся из горы драконов и дракониц уже хватило бы, чтобы драконье племя восстановилось через пару сотен лет. Но теперь срок сокращался до тридцати пяти-сорока лет — до тех пор, пока дети, зачатые в эти шесть лет, не достигнут совершеннолетия. И это помимо тех драконят, которые будут зачаты в день начала года, когда цветет эльвиэль.

— Спасибо, матушка, — сказал он тихо. — Я передам твои слова