Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

до маленького городка, можно было успеть помочь. Бывала я и в Блакории — пока в приграничных с Инляндией и Рудлогом городках, откуда были изгнаны иномиряне. Я знала, что в горах все еще продолжаются бои, и в лесах на северо-западе можно встретить инсектоидов, но юго-восток был свободен, и я не могла, пусть и соблюдая все требования капитана Осокина, не посещать и жителей второй страны. Им было еще тяжелее, чем инляндцам, и мои приезды, как и посещения Люка, придавали им надежды.

Это выматывало меня больше, чем медицинская помощь, и потому решено было, что за пару недель до выезда в очередной городок с жителей будут собирать обращения ко мне, Освальд будет их фильровать и отправлять те, которые неподвластны мне, в нужные ведомства с последующей проверкой, исполнили ли, а я — изучать те, которые можно решить до приезда.

Я помнила, с какой помпой обставлялись мамины приезды в малые города и деревни, как заранее к ним готовились, и радовалась тому, что сейчас имею возможность обходить службу протокола. Мне нравилось помогать людям, нравилось решать их проблемы. И пусть я была гораздо счастливее в госпитале — в конце концов, я тоже выбрала свой путь.

А то, что со мной постоянно находились представители королевской пресс-службы и потом мои фотографии появлялись в газетах — прекрасно работало на репутацию дома Инландер. Частью которого я теперь являлась.

Я знала, что Люк с неделю назад снял запреты с мага Черныша, своего отца и потом — леди Лотты, и что с мамой он проговорил потом до ночи после ужина, прогуливаясь вокруг парка. Он не стал мне передавать содержимое разговора — переживал и долго курил потом на балконе, и пусть меня скребло любопытство, я не стала спрашивать. Возможно, леди Шарлотта когда-нибудь расскажет об этом и мне. А если нет — мало ли у меня тайн, которые я никогда не расскажу ей не потому, что она не близкая или плохая, а потому, что хочу оставить их только для себя?

Леди Лотта по-прежнему была доброжелательна, иронична и спокойна, и все так же в глазах ее иногда мелькала грусть. Свекровь занималась детьми, которых становилось все больше — Вейн мог принять их, но так много сирот оставила эта война, что она взяла на попечительство несколько детских домов в Дармоншире и иногда выезжала туда. Мы по-прежнему гуляли с ней с утра или вечером, когда июльский зной вытеснялся ветерком с моря. Единственное, что изменилось — она стала носить брачный браслет, и теперь все знали, о ком в ее одежде говорит фиолетовый вдовий цвет.

Люк сообщил нам, что Инляндия полностью зачищена — последних засевших в лесах иномирян выбили из полосы от Таммингтона до Форштадта, — несколько дней назад за ужином. Берни тоже прислал письмо телепорт-почтой, что они уже перешли в Блакорию.

«Теперь армия по приказу командующего Майлза разделяется — часть направилась помогать сводной армии зачищать область от столицы до моря, часть — транзитом через страну идет к горам помогать добивать иномирян», — писал он.

Раз в неделю прилетал в Вейн Таммингтон. Он официально и очень чопорно попросил у Люка и леди Лотты после ужина разрешения ухаживать за Маргаретой, получил его и теперь в каждый его прилет они с Ритой гуляли вокруг замка или ездили купаться — и переглядывались, перешучивались так забавно и застенчиво, как только может быть свойственно молодым влюбленным.

Вчера мы с медиками по просьбе лорда Роберта, заглянувшего к нам в Вейн — клянусь, я сначала и не узнала его, заросшего бородой, спавшего с лица, — принимали людей в уцелевшей сторожке недалеко от выгоревшего замка Таммингтон. Я могла и не лететь, потому что лорд Роберт прекрасно справлялся с обеспечением своих людей — но нужно было показать людям, что корона поддерживает их герцога, и нужно было показать людям по всей Инляндии через фотографии в газетах, что страна полностью зачищена.

Замок зиял пустыми окнами и обвалившейся крышей, и я с содроганием думала, что если бы нам повезло чуть меньше, такая участь могла постигнуть и Вейн.

С нами поехала и Рита. Она помогала доктору Верфонсис, затем, когда мы уже собирались, с ней о чем-то говорил Таммингтон, показывая на замок, а она сочувственно гладила его по плечу. Маргарета как-то невероятно повзрослела за время войны, и я смотрела на эту парочку с легким чувством сентиментальности. Они были такие хорошие, славные и молодые (тут я одергивала себя, что вообще-то с Робертом мы почти ровесники, а я ощущала себя по меньшей мере их матушкой), что нельзя было не улыбаться.

После поездки Рита была очень задумчивой, я бы сказала, слишком задумчивой. И за ужином отвечала невпопад несмотря на то, что Люк пребывал в отличном настроении и подшучивал над ней. Он поделился, что срочная посевная и нахождение в стране драконов дали свои плоды — и теперь Инляндию ожидает урожай, которым мы, с некоторым трудом и помощью других стран, но сможем накормить и себя, и Блакорию. Хуже было с восстановлением поголовья скота, но тоже решалось — из Рудлога нам завезли коров, из Бермонта — овец, из Йеллоувиня — чудных пятнистых толстеньких свинок, которым предстояло стать беконом и котлетами.

Они были очень милые — я наблюдала их в одном из фермерств городка, который посещала, — но хищник где-то внутри меня оценивал их только с точки зрения питательности и был доволен.

Мои дети тоже, видимо, жаждали крови — потому что я снова летала охотиться по ночам. А еще я грызла мел — как увидела, как воспитанники леди Лотты рисуют им на дороге у замка, так вытащила из коробки и принялась жевать.

Доктор Кастер, узнав об этом, назначил мне препарат кальция и передал Марии, моей горничной, меню, включающее стейки с кровью и свекольные салаты. В тот самый день, когда мне принесли первый стейк, мне ужасно захотелось жирненькой сочной красной рыбы.

Короче, беременной я была обычной — слегка неадекватной, пытающейся привыкнуть к тому, что моя жизнь и вкусы теперь зависят не только от меня, но и от детей. Разве что на стыке шестого и седьмого месяца у меня появилась гипертрофированная осторожность и тактильная чувствительность. Я ступала на лестницу, только крепко держась за перила, мне неприятна стала любая хоть чуть шершавая одежда, мне мешало белье, и даже из-под руки Люка ночью я выбиралась, отодвигаясь на край кровати и укладывая ногу на скрученное одеяло и вторую подушку. Спала я только на боку — на спине начинала задыхаться, и уже начинала мечтать о