Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

в жертву, как эти безумцы. То есть эту штуку нам не открыть?

— Нам она и не нужна, — выпалил Сюань Цзи, раздраженный выходкой Шэн Линъюаня: нервы его были натянуты до предела, а реакции ускорены. — Мы с вами просто воспользуемся результатом чужого труда. Тело Хэ Цуйюй ведь еще не кремировали?

Секундомер Чжан Чжао был своего рода кругом, отделявшим его товарищей и их противника от общего течения времени, неким крохотным временным барьером. Он мягко вбивал «гвоздь» в линию времени, но силы его были ограничены, их хватало лишь на одну секунду, а затем время, подобно натянутой канцелярской резинке, стремительно отскакивало назад, нанося ответный удар.

Но… что, если этот «гвоздь» вбить в буквально бессмертное тело Хэ Цуйюй?

Командир Чжан, столь всесторонне одаренный «особенный» оперативник, похоже, тоже практиковался с Камнем Нирваны. Директор Сюань трижды красочно и доступно объяснил ему, что такое море сознания, но он совершенно ничего не понял — даже начал искать в Baidu схему мозга в поперечном сечении: пытался определить у собственного сознания широту и долготу. В конце концов у Шэн Линъюаня лопнуло терпение, он запустил в его виски черную дымку и благополучно превратил в марионетку — но ясности ума не лишил.

Чжан Чжао чувствовал себя так, словно его заперли в собственном теле, но, вопреки этому, границы его зрения вдруг расширились, и всякие мелочи, которые он прежде не замечал, увеличились в бессчетное количество раз. Его чешуйчатый «секундомер», растянувшись, превратился в миниатюрный кинжал, а затем вылетел из рук Чжан Чжао и вонзился в тело Хэ Цуйюй — прямо в точку между бровей.

— Всем отойти! — прокричал Шэн Линъюань.

Не успели эти слова слететь с его губ, как Янь Цюшань, шагнув вперед, вдруг испарился. Чжичунь ухватился за подол его плаща и тоже улетел в неизвестность. А вслед за ним и Шань Линь, и Сяо Чжэн, и Ван Цзэ… Шэн Линъюань, который за свою жизнь привык к беспрекословному подчинению, впервые столкнулся с тем, что его слова произвели совершенно противоположное действие.

Пожелай он даже надавать им всем оплеух за непослушание, было уже поздно. Кинжал, едва коснувшись кожи трупа, мгновенно растворился и проник в тело Хэ Цуйюй, окутав полуженщину-полузмею светло-голубым мерцающим светом, который вобрал в себя и всех вокруг.

Перед глазами все стало белым — время остановилось.

Вся компания оказалась заперта во временной трещине, а ключ к дворцу Байюй висел высоко над головой Хэ Цуйюй. Сколько он там вращался — неизвестно, но ореол света внезапно начал растягиваться и расширяться…

И вдруг из ниоткуда появился туннель, которому не было видно конца.

013

Издалека вход в туннель казался не выше человеческого роста, но чем ближе он становился, тем величественнее вздымался до самого небосвода. Висящий в воздухе туннель был длинный, бескрайний — словно небесная тропа, у которой не было конца.

Бледно-голубой проход извивался, то и дело меняя форму, уносясь в безграничную неизвестность.

На пороге покоилось тело Хэ Цуйюй: лицо ее казалось безмятежным, а меж бровей поблескивала русалочья чешуя размером с ноготок. При жизни матушка Юй в своих злодеяниях перешла все границы, но после смерти, заточенная во временном промежутке, она обрела мрачный и таинственный образ: божественный, но в то же время жуткий.

Здесь не было видно ни неба, ни солнца, ни звезд, ни даже земли. Вокруг невозможно было найти ни одного источника света, и потому ни предметы, ни люди не отбрасывали теней. Прошлое в этом месте казалось померкшим, а будущее — туманным, лишь настоящий момент ощущался во всей своей ясности.

Даже Шэн Линъюань на мгновение забыл о смертных, посмевших противиться его приказу, и с головой погрузился в вечность этого «настоящего».

Вдруг тишину нарушил шум морских волн и пение русалок. Звуки то приближались, то уносились вдаль, плавая в безбрежном пространстве, и Шэн Линъюань мгновенно пришел в себя. Все его тело покрылось холодным потом… и только правая рука оставалась теплой: невесть когда Сюань Цзи успел ухватить его за запястье и намертво сжать пальцы, словно одно легкое дуновение ветра могло вновь лишить его старого друга.

Шэн Линъюань попытался высвободиться из его хватки, и Сюань Цзи вздрогнул, словно заснул на уроке, а учитель разбудил его, швырнув в него тряпкой. Он растерянно уставился на его величество с невинным и несколько обиженным выражением лица.

Старого демона этот взгляд обжег сильнее пламени Чжу-Цюэ, и он, лишь мельком глянув на Сюань Цзи, тут же отступил на три чи, не осмелившись высказать недовольство.

Шэн Линъюань, не поднимая глаз, достал из-за пазухи старенький сюнь и, набрав полную грудь воздуха, принялся дуть: глиняный инструмент пронзительно завыл, возвращая в сознание любопытных оперативников, решивших разведать обстановку.

Заботиться о них Шэн Линъюань не горел желанием и лишь, махнув рукой, бросил короткий приказ:

— За мной.

Не успеют — пусть пеняют на себя. Раз посмели не подчиниться императорскому указу, то и не ждите, что его величество протянет вам руку помощи.

Все оперативники, за исключением Чжан Чжао, были стреляными воробьями и тут же насторожились. Затаив дыхание, они послушно последовали за Шэн Линъюанем.

— И насколько длинный этот путь? — осторожно припрятав чешую русалки, шепотом спросил Чжан Чжао. — Неудивительно, что матушка Юй не осмелилась сюда зайти, имея в запасе лишь тридцать секунд.

— Трудно сказать, — бросил Сюань Цзи. Его взгляд все еще был прикован к его величеству. — Этот вход — временной промежуток. Мы не знаем, что внутри. Может, ты войдешь с одной стороны и просто выйдешь с другой. А может, будешь идти сотни тысяч лет, но так отсюда и не выберешься. Или вообще пойдешь задом наперед, выйдешь в какой-нибудь юрский период, а там тираннозавр притаился и ждет тебя, чтобы пожать тебе руку.

Чжан Чжао торопливо сунул руку в карман и сжал секундомер:

— Незачем мне такое гостеприимство.

— Если это время, — продолжал размышлять Сюань Цзи, уставившись в спину Шэн Линъюаня, — то на каком моменте оно остановилось? В день изгнания гаошань? А что тогда с русалками? Здесь могут быть живые русалки?

Согласно легенде, владыка морских глубин, рожденный в любви, высокой, как небо, и ненависти, глубокой, как море, лил слезы, что превращались в жемчужины, и умер от непереносимой привязанности. В детстве Сюань Цзи слышал предания о тех больших рыбах, всегда горячо интересовался ими и часто жалел, что родился слишком поздно и не смог увидеть своими глазами, как их лазурные хвосты рассекают волны.

И хотя на русалочьем языке он говорил со странным акцентом, он