Читать «Кина не будет» онлайн

class="v">Неяркой лампы свет,

Нам по пятнадцать лет…

Машина Пахомова. Он за рулём. Рядом Нельсон.

НЕЛЬСОН: Обвинения серьёзные?

ПАХОМОВ: Железобетонные.

НЕЛЬСОН: Ты вёл расследование?

ПАХОМОВ: Я.

НЕЛЬСОН: Тогда верю. Так в чём же мой прокол?

ПАХОМОВ: Их несколько. Первое: «Из рук в руки», толстая газета, её не было вначале, я бы запомнил. Ты поэтому и настоял на повторном обыске, чтобы её подложить. После твоего отъезда я стал всё перематывать назад, и меня насторожило, как ловко ты подсунул версию «Сантехник», как она гладко раскручивалась и как мастерски была утоплена… Это по первому убийству. Теперь по второму: преступник должен был знать дату отлёта Григория и Елены, ведь они её не афишировали. После телефонного разговора твоей мамы с Еленой ты это узнал. Узнал и про предстоящий ремонт. И адрес Яны ты знал — мы у неё были. Времени оставалось мало, надо было торопиться до отлёта и, главное, чтобы Яна не успела договориться с другим сантехником. Поэтому на следующий день объявление уже лежало в её почтовом ящике… Понятно, что его бросил туда твой подручный, но… Объявление отпечатано на компьютере и выпущено из цветного принтера. А мы знаем, что наш «сантехник» Интернетом не пользуется. Отправить кому-нибудь из знакомых, чтоб тот ему передал и объявление, и Янин адрес, и указания к действию — означало расширить круг участников, а это опасно. Послать по почте — потерять минимум три, а то и четыре дня. Поэтому ты отправил своё письмо с проводницей, просто и быстро: вечером дал — утром оно было получено.

НЕЛЬСОН: Ну, знаешь… Это сложно доказать.

ПАХОМОВ: Оказалось проще, чем тебе кажется: мы опросили проводниц поездов Московского направления, предъявили твою фотографию — тебя сразу узнали.

НЕЛЬСОН: Да, с моей повязкой это не сложно. Не подумал о том, что станешь допрашивать проводниц. Недооценил тебя!

ПАХОМОВ: Одновременно и в Интернете появилось такое же объявление: «Опытный сантехник, специалист по джакузи…» и так далее. Ты подстраховался: вдруг Яна будет искать сантехника в Интернете. Объявление на всех сайтах, разослано из Санкт-Петербурга, интернет-кафе «Ласточка», где тебя тоже по фотографии узнали… А теперь объясни: почему сам не приехал, не передал своему подручному из рук в руки?

НЕЛЬСОН: Маме было плохо, она проходила химиотерапию, я боялся её оставить.

ПАХОМОВ: Но чтобы убить Григория, ты решился её покинуть.

НЕЛЬСОН: Ей стало чуть лучше. Кстати, я в Москве был всего полдня.

ПАХОМОВ: Знаю, мы и это проверили: утром прилетел, сделал своё дело и сразу смылся… Теперь последнее: эксперты спорили об орудии убийства. Возникли сомнения, сбивал с толку разводной ключ, который оба раза оставлял преступник. Удар и в первом, и втором случае был единственным, но смертельным. Тот, кто бил, умел и знал куда! У меня возникло одно предположение, решил проверить. Помнишь, дней десять назад, в Питере, у твоего подъезда на тебя напали хулиганы? Это была проверка. Двое наших оперативников вызвались тебя спровоцировать — ты их обоих отключил, двумя ударами…

ПАХОМОВ: Так это твои ребята? Жаль! Надеюсь, я их не очень покалечил?

ПАХОМОВ: Мы предусмотрительно надели на них утолщённые жилеты, на голове у каждого был шлем, прикрытый капюшоном. Как видишь, мы подстраховались. Но, несмотря на все предосторожности, эти два камикадзе не сразу пришли в себя. Хорошо, что спасательная команда успела вмешаться.

НЕЛЬСОН: Постой, постой, это ты о тех псевдоспортсменах?

ПАХОМОВ: Почему «псевдо»? Все трое мастера спорта.

НЕЛЬСОН: Да ты просто Станиславский — такой спектакль поставил!

ПАХОМОВ: Мне нужно было понять: способен ли ты убить человека? И я понял: да! И физически можешь, и, самое главное, ты к этому и психологически готов.

НЕЛЬСОН: Дай мне закурить — в наручниках это сложно, без привычки.

Пахомов достаёт сигарету, раскуривает её и протягивает Нельсону. Сделав пару затяжек, тот медленно произносит.

НЕЛЬСОН: Я — не профессиональный убийца. Я — изуродованный человек, и это меня угнетало и угнетает. У меня воспалённое самолюбие, я очень раним, потому что, потеряв глаз, стал ущербен, стал объектом для жалости, насмешек, зубоскальства…

Поэтому с детства готовился давать беспощадный отпор — занимался боксом, карате, участвовал в самых жестоких драках, не просто участвовал — я искал их, воспитывая в себе бойцовские качества. Но это не значит, что я могу убить из жестокости или просто так, из любви к убийству, да никогда, упаси господи! Но если меня болезненно ранят или пытаются ранить, причём не куда-нибудь, а в самое сердце, где я храню самое дорогое, тогда да, я могу убить, и ты прав: я готов к этому и физически, и морально!

ПАХОМОВ: А что ты хранишь в сердце?

НЕЛЬСОН (сразу, не задумываясь): Маму и Лену. Но мамы уже нет, она переселилась в память, а Лена… Судя по предполагаемому сроку, который я могу получить, Лена тоже плавно перейдёт в воспоминания.

ПАХОМОВ: Ладно, об этом хватит… Пойдём дальше. Мы спорили об орудии убийства, а, оказывается, ты их убивал просто кулаком или ребром ладони? Это карате? У тебя чёрный пояс?

НЕЛЬСОН: Нет, до десятого дана ещё не добрался — пока я ещё ханси, девятый дан. Но боевые приёмы отработал неплохо.

ПАХОМОВ: Мы в этом убедились. А я, увы, только через шестой дан перевалил… Слушай, а зачем ты оставлял разводной ключ? Чтобы сбить с толку?

НЕЛЬСОН: Чтоб соответствовать питерскому маньяку. Кстати, ты не рассказал главного: как вы вышли на моего «сантехника»?

ПАХОМОВ: Случайно. Поймали вора, который решил какому-то иностранному коллекционеру продать уникальный бриллиант «Глаз индейца».

НЕЛЬСОН: Я этого опасался: не сдержался, мошенник! Расскажи подробней.

ПАХОМОВ: Изволь.

И Борис стал подробно изображать сцену допроса настолько выразительно, что Нельсон увидел её, как на экране: и Пахомова в его кабинете, и сидящего напротив него Гуралика.

Эту сцену видим и мы. Кабинет Пахомова. Он и Гуралик.

ПАХОМОВ: Я о вас навёл справки и кое-что узнал. Например, что вас уже разыскивала питерская полиция. Не скажете за что?

ГУРАЛИК: Конечно, скажу. Скрывать истину