Читать «Кина не будет» онлайн

На этом я заканчиваю своё вступление и предлагаю вам самим познакомиться с этим сценарием.

Сырая весенняя ночь. Быстро мчится курьерский поезд. В тамбуре купейного вагона с маленьким чемоданом в руке стоит Константин Метелёв, седеющий мужчина лет сорока. Поезд подходит к станции. Девушка-проводница с грохотом открывает вагонную дверь.

— К родным? — поворачивается она к Метелёву.

— Нет.

— Отдыхать?

Метелёв отрицательно качает головой.

— Значит, по делу, — заключает девушка. — А большой город Зареченск?

— Не знаю. Во время войны был просто «населённым пунктом».

Толчок. Поезд остановился. Станция. Мужской голос негромко поёт задушевную солдатскую песню:

Бой гремел от зари до заката,

Выли мины всё злее и злее…

Только к ночи вздохнули ребята

И уснули в случайной траншее.

Солдат согревает родная земля,

И над ними шумят тополя…

На фоне песни идут титры. Переждав титры, паровоз даёт гудок и трогается. Поезд ушёл.

На пустынном перроне остался Метелёв.

Вот он уже у дверей небольшой гостиницы. Недовольный швейцар открывает не сразу. Заспанная дежурная спрашивает:

— Надолго?

— Не знаю, — отвечает приезжий. — Разбудите меня на рассвете.

Предрассветный сумрак. Пустыми улицами ещё не проснувшегося городка Метелёв выходит на окраину. Вот он у подножия холма, на вершине которого белеет маленький домик. Он что-то отыскивает по одному ему знакомым приметам. Кажется, нашел.

Он стоит у большого развесистого вяза. Закуривает и задумчиво рассматривает старую обвалившуюся траншею, заросшую высокой травой. Неожиданно его окликает далекий мужской голос:

— Костя!

Он закрывает глаза и улыбается. Другой голос зовёт его:

— Костя!

Он не отвечает. Тогда вслед за мужскими голосами его окликает женский голос:

— Костя!

Не открывая глаз, он улыбается своим далёким воспоминаниям.

Вот семнадцать лет назад, пригнувшись, он идёт по этой же траншее. Подходит к группе солдат, окружившей долговязого старшину Григория Бандуру. Не замечая Метелёва, тот продолжает увлечённо рассказывать:

— …Иду, значит, обратно… На краю села — баня. На лавке обмундирование, рядом часовой… Купаются, бисовы диты!.. Ну, я часового… — Бандура сделал выразительный жест, — автомат наперевес и в баню. А там шесть немцев друг дружке шею намыливают. Я их, значит, приветствую: «С лёгким паром! В колонну по два становись!..» Так тёпленькими и доставил. И шесть шаек в хозяйстве прибавилось!..

— А шайки при чём? — спросил кто-то.

— Стеснялись голыми топать, так я им разрешил шайками прикрыться…

Все рассмеялись.

— Что-то вы, товарищ старшина, того…

— Не веришь? Спроси у лейтенанта… Не даст сбрехать!

— Не дам!

Увидев Метелёва, Бандура не смутился.

— Вы же сами мне благодарность вынесли!..

— За одного языка.

— Одного? — протянул кто-то из солдат. — А где остальные пять?

Вместо Бандуры ответил Метелёв.

— Задержались у интенданта: шайки сдают.

Все расхохотались.

— Чего регочете? Хай один, зато генерал!

— Лейтенант! — поправил Метелёв.

— Смотри ты, — притворно изумился старшина. — А пузо як у генерала!

Посмеиваясь, солдаты разошлись. Рядом с Бандурой остались только Метелёв и связистка Нина Павлова, тоненькая девушка в непригнанной шинели.

— Орёл… Орёл… Я — Ласточка!.. Я — Ласточка!.. Прием… — настойчиво вызывала она кого-то по рации.

Появился пехотный капитан.

— Проход готов… Торопитесь… До рассвета сорок минут…

— Успеем!

Капитан кивнул на верхушку холма, где белел маленький домик.

— Крепкий орешек! — Он достал пачку махорки, собираясь закурить. Бандура молча взял у него из рук пачку, проделал над ней несколько сложных манипуляций, и махорка исчезла.

— Вот так и с тем снайпером!..

Забыв о махорке, капитан восхищённо хлопнул Бандуру по плечу.

— Настоящий Кио!..

В это время рядом грохнул снаряд.

— Она… неуловимая! — сказал капитан.

— Ничего, не долго! — Бандура проверил оружие, затем вытащил из вещмешка кусок кумача и спрятал за пазуху.

— Зачем? — спросил Метелёв.

— Это всегда со мной… Причеплю на главной немецкой хате… Ну, бувайте!.. Нинок, почуешь зозулю — тащи рацию…

В глубине траншеи кто-то вполголоса пел задушевную фронтовую песню.

…Спят солдаты, намаявшись за день,

А вокруг ещё травы дымятся…

Бандура положил руку на бруствер, собираясь вынырнуть из траншеи. В руке у него оказалась горсть земли.

— Сеять пора! — Он помял её в руках, осторожно вернул на место и перевалился через бруствер.

…Отойдём-ка в сторонку, приятель.

Утром снова им в бой подниматься… —

тихонько подхватил Метелёв.

Закачались над ним ветви вяза, зашумели в лад песне ветки деревьев, покрывавшиеся первыми почками.

…Солдат согревает родная земля

И над ними шумят тополя… —

закончил песню Метелёв. Только закончил её не в окопе, а за столом Бандуриной комнаты. А сам Бандура, на семнадцать лет постаревший, но такой же нескладный и размашистый, чуть не прослезился от фронтовых воспоминаний.

Перед Метелёвым бритвенный прибор. Уже давно остыла вода, а друзья всё никак не могут наговориться.

— Помнишь тревогу в Смоленске? — спрашивает Бандура.

Метелёв кивает.

— А як ты в Ирпене хаты перепутав? — Метелёв улыбается и снова кивает.

— А та банка сметаны? — Оба хохочут.

— Ну, брейся, брейся! — Бандура пододвигает Метелёву прибор, как бы показывая, что больше отвлекать его не будет, но не удерживается:

— Ну и чертяка! За семнадцать лет — ни одного письма!..

— Но ведь и ты ни строчки не черкнул!

— Найшов с кого пример брать! Ладно, ладно, брейся!

Намыливая кисточку, Метелёв спрашивает у друга:

— Расскажи все же, как сюда попал?.. Спасибо, в райкоме помогли, а то бы не нашёл…

— Ну, слухай…

— Только, чур… — Метелёв предостерегающе поднимает руку.

— Та що ты! — понял его предостережение Бандура. — Расскажу все по правде!.. Прибыл я сюда, як только снежок сходить начал… Грязюка — не пройти, не проехать!..

Голос Бандуры звучит уже за кадром. На экране — его рассказ.

Маленькая сельская чайная. Над прилавком во всю стену висит огромная картина, изображающая Ледовое побоище.

Шофёр Степан с приятелем, вёртким пареньком, сидят за столом. Угощает Степан, а его друг восхищённо следит за ловкими движениями шофёра, откупоривающего четвертушку.

— Поехали!..

Друзья чокнулись. В этот момент в чайную быстро вошёл Свирид Антонович. Подошёл к стойке, о чём-то попросил. Буфетчица удивлённо на него уставилась.

— Та вам же нельзя!

— Тебя не касается! Налей. — Старик опустил голову и тихо добавил: — Деньги из пенсии отдам.

Буфетчица обрадовалась поводу:

— Без денег не могу. Выручку сдавать надо.

— Свирид Антонович, — вмешался шофер, — могу подкинуть пятерку! — Он великодушно протянул старику смятую бумажку. Тот расправил её, посмотрел грустно и положил обратно.

— Какая-то она у тебя