Читать «Кина не будет» онлайн

Он увидел Нину и смущённо пробормотал:

— Здравствуйте!..

— И прощайте! — улыбнулся Валентин. Он стоял рядом с Ниной, держа в руках её чемодан. — Мы улетаем.

— Валентин приглашает в Москву. А у меня как раз два свободных дня. Сто лет мечтаю походить по Тверской.

— Нужно будет, и вас подбросим, — пообещал лётчик. — Обращайтесь без стеснения.

Они ушли.

На соседней скамейке дремал старичок. Это из его маленького транзисторного магнитофона, который лежал на его коленях, неслись птичьи голоса. По верхушкам деревьев, по ветвям, по стволам стлался дым. Его несло ветром из трубы находящегося неподалёку клейкомбината. Старичок закашлялся и выключил магнитофон. Птичье пение прервалось.

Секретарша пожалела Олега.

— Тут вы не дождётесь — он в разливочном.

И показала через окно, где находится директор.

В цеху гудел огромный котел. От котла отходила система труб и открытый жёлоб, по которому текла готовая продукция. Вдоль жёлоба шёл директор комбината Крячко и о чём-то беседовал с начальником цеха и мастером. За ними семенил Валерьяныч и кричал, стараясь перекрыть шум цеха.

— …Короед — самый опасный из жуков-вредителей. Он ведёт скрытый образ жизни.

— Это удивительно интересно, — заметил Крячко, продолжая разговор с инженером. — Затянешь монтаж — прощайся с премией.

— Лучше всего с короедом расправляются долгохвостая синица и скворец, — продолжал втолковывать Валерьяныч.

— А я люблю канареек, — сказал директор, подписывая какую-то бумагу. — У меня дома кенар, поёт, как Басков.

— Чита просит двести тонн в стеклотаре, — сообщил подошедший завснаб.

— Отправь им пятьдесят в полиэтилене — в бутылках дадим в Германию.

— …Но они не прилетят.

— Кто?

— Птицы. А без них парк погибнет.

— Кстати, о птичках, — встрепенулся директор. — Гузеев, до пятницы закончить продувку! — Затем повернулся к Валерьянычу. — У вас ещё какие-нибудь сообщения?

— Да. Ваша труба дымит.

— Неужели? Ну так мы её снесём. Гузеев, разобрать трубу, немедленно. А может, и завод уберём? Заодно?.. Чтоб птичкам не мешал?..

Валерьяныч наконец понял, что над ним издеваются.

— А вам разрешают совместительство? — спросил он.

— Как? — не понял директор.

— И здесь, и в цирке?.. И клоун, и директор?..

Крячко свистнул.

— Вон как ты умеешь… Молодец!.. А я думал — просто блаженненький. Ну так слушай. — Они остановились на бетонированной площадке. — Чтоб поставить фильтры, надо затормозить производство. А я не могу. У нас экстра-клей. Его ждут четырнадцать стран и двести городов. Нашим клеем можно схватывать стекло, железо, даже бетон…

— Но птиц к деревьям вы не приклеите, — сказал Олег и хотел уйти. Но не смог оторвать подошвы. Крячко тоже дёрнулся с места, но тщетно.

— В чём дело? — спросил он у начальника цеха.

— Тут только что был пробный разлив.

Крячко хотел выругаться, но глянул на Баландина, который, пытаясь освободиться, дергался, как муха на липучке, и расхохотался:

— Понял, что такое наш клей?.. Не дергайся, не поможет. Где Гузеев?

— Побежал за отбойным молотком.

— Ботинки придётся оставить. Пойдём ко мне. Их вырубят, отмоют и принесут.

Они оба вылезли из обуви и в носках отправились в кабинет.

— Если через две недели вы не поставите фильтры — я приму решительные меры, — предупредил разутый Валерьяныч разутого директора.

— Не пугай, не пугай, а то я сегодня ночью не усну…

Они ушли. А на бетонной площадке остались высокие меховые сапоги на толстой подошве, а напротив них — низкие скромные полуботинки.

Вечер. Квартира Иннокентия. Павлик тренировал Джека в домашних условиях. Он положил на пол два чемодана, открыл крышки — получились барьеры.

— Перепрыгнешь — заработаешь сахар. Вот, смотри!

Павлик перепрыгнул через чемоданы, затем с хрустом разгрыз два кусочка сахара.

— Ну, давай! — Снова прыгнул, приглашая за собой Джека. Но тому явно не хотелось. Он ударил лапой по крышкам, те упали, Джек пробежал по закрытым чемоданам и потребовал сахар…

— Хитренький!.. Не будешь учиться — не получишь… А как вкусно!.. — Мальчик снова съел сахар, заразительно чавкая. Затем сдвинул три стула, стал на четвереньки и скомандовал псу:

— За мной!

Пока Павлик проползал под стульями, Джек легко запрыгнул на стол и быстро сгрыз сахар, оставленный там Павликом. За этим занятием их и застал вернувшийся с рейса Иннокентий.

— Ау? Где экипаж?..

— Папка! Он уже носит мой портфель в школу.

— За него я спокоен. А как твои успехи?

Павлик протянул отцу дневник.

— Что такое?.. Меня не вызывают в школу?.. Ни с кем не дрался?.. Ничего не сломал… Ты что, болен?

— Нет.

— Просто чудеса!.. По такому случаю неплохо выпить чайку…

Иннокентий прошёл по кухне, поставил на плиту чайник, включил газ.

— А где сахар?.. Я недавно купил два кило.

— Мы его съели.

Провожать оленя вывалила вся часть. Зверя взгромоздили на платформу для ракеты. По обе стороны, как в почетном карауле, ехали сопровождающие солдаты.

Военврач Оськин прощался с Валерьянычем.

— …Всегда был равнодушным к такого рода животным. Ну в зверинец, понятно, мальчишкой ходил. А вот теперь. Хорошо бы его при части оставить. Хотя бы на зиму.

— Зачем?

— Хорошо бы…

Старшина протянул Олегу узелок, набитый снедью.

— Это ему в дорогу. А дальше — самообслуживание.

Ракетовоз остановился. Солдаты осторожно опустили четвероногого пассажира на землю. Олег повёл животное по тропинке к лесной опушке. Там они немного постояли, и олень медленно двинулся по чистому глубокому снегу к деревьям. Потом побежал. Промелькнул между соснами, углубился в лес, стал исчезать из виду. И вдруг прозвучал сухой щелчок выстрела, многократно повторенный эхом. Олень дёрнулся, остановился и рухнул на снег.

Валерьяныч сломя голову помчался в лес, увязая в глубоком снегу.

На судебном разбирательстве выступал общественный обвинитель.

— Не хватает слов, чтобы передать наше возмущение этим недостойным и, я бы сказал, бесчеловечным поступком.

На скамье подсудимых, под охраной полицейского, сидел Валерьяныч.

— Вдали от города, — продолжал обвинитель, — в диком лесу, гражданин Баландин нападает на нашего уважаемого сотрудника, наносит ему беспощадные удары головой в область живота и укусы зубами в ухо.

Мы видим пострадавшего с лицом, исполосованным пластырем. В зале заседаний, среди присутствующих — Мирзоян, Лидия Андреевна, военврач Оськин.

— …В результате — наш уважаемый сотрудник возвращается с охоты искусанным. Что он должен сказать жене? Что его изувечил дикий зверь? Нет, это сделал гражданин Баландин. Я требую строго наказать подсудимого, чтоб ему и ему подобным было неповадно!..

Судья, в ней мы без труда узнаем Нину, обращается к Мирзояну:

— Что скажет общественный защитник?

Рубен Саркисович, надевший по этому случаю все свои медали и значки, поднялся на защиту подчинённого.

— Наш коллектив дал Баландину самую положительную характеристику. Он выдающийся специалист, новатор и рационализатор. Он не просто ветеринар, он — Моцарт ветеринарного дела.