Читать «Кина не будет» онлайн

до половины высунулся из люка и попытался его отцепить. Внутри его держал за ноги Иосик. Баламут уже почти дотянулся до стропы, но вдруг самолёт дёрнуло, и Баламут вывалился наружу. Но не один. Вместе с ним выпал Иосик, который держал его за ноги. Каким-то чудом Баламут успел ухватиться за Сергея. Иосик летел чуть ниже, вцепившись в Баламутовы ноги.

Сергей приободрился: лететь стало веселей. Теперь они напоминали семью цирковых акробатов на трапеции.

Баламут пытался трясти ногами, чтобы сбросить Иосика, но тот вцепился в них мёртвой хваткой.

— Он пережал мне артерии! — кричал Баламут Сергею. — У меня будет гангрена!

— Возьми мои ноги! — великодушно предложил другу Винни-Пух. — Всё равно они висят без дела.

Но ноги Баламута были тоньше, за них было удобнее держаться, и Иосик не хотел их менять на ноги Сергея. Он висел, закатив глаза, не произнося ни слова, и с одержимостью бульдога все сильнее сжимал Баламутовы лодыжки.

В кабине самолёта совещаются:

— Надо садиться! — предлагает инструктор.

— Как? С этим выменем?! — Пилот сделал жест, каким доят корову. — Я предельно снижусь, а они пусть прыгают на траву. Скомандуй!

Самолёт резко пошел на снижение. Инструктор высунулся в люк и прокричал:

— Отпадайте по очереди!

Самолёт стал кружить над аэродромом и резко снижался, давая возможность висунам прыгнуть на траву. Первым следовало отпадать Иосику. Самолёт летел так низко, что Иосик уже волочился по земле, но ноги Баламута по-прежнему не отпускал и в конце аэродрома снова взмывал в небо.

— У меня отекли ноги! — завывал Баламут. — Чтоб они отсохли вместе с ним!

— Бензин на исходе, — сообщил пилот инструктору. — Надо их втягивать.

— Как?

— Сооруди петлю и набрось на нижнего, тащи его ногами вперёд — за ним потянется вся цепочка!

Инструктор высовывает из люка палку с проволочной петлёй и начинает ловить ноги Иосика. Ноги болтаются из стороны в сторону, поймать их не так-то легко. Это напоминает ловлю бабочки сачком. Наконец это удалось, висунов стали втаскивать всех в обратном порядке: сперва Иосика ногами вперёд, затем Баламута, затем Серёжку. Но Винни-Пуха удалось втянуть только до половины: он снова застрял в люке: голова и плечи уже были в самолёте, а ноги болтались под брюхом.

Самолёт пошёл на посадку.

Вот он уже мчится по взлётной полосе. Вращаются колёса, а между ними мелькают ноги Сергея: он бежит вместе с самолётом.

К самолёту мчатся пожарная машина, «Скорая помощь», оркестр и вся группа поддержки.

Первым на трап ступает Баламут. Он с видимым усилием переставляет каждую ногу: Иосик продолжает сжимать их железной хваткой, так что Баламуту приходится тащить его, как гири. Чтобы Иосик не волочился по земле, инструктор поднял и несёт его ноги — издали кажется, что за Баламутом несут шлейф.

Увидев врача, Баламут взмолился:

— Доктор, спасите меня: ампутируйте мне ноги!

— Потерпите ещё немножко, — успокаивает его врач. — Мы надеемся, что он сам отпадёт.

А в это время пилот и механик трудятся над Сергеем: резким одновременным ударом по макушке, как затычку, «выбивают» его из самолёта.

Когда Сергей появился из-под брюха самолёта, оркестр грянул марш, и к нему бросились с поздравлениями.

— Я посвящаю свой прыжок квартире моего друга Иосика! — выкрикнул Серёжка.

— Ура! — подхватила группа поддержки.

Баламут сидит на траве. Рядом лежит Иосик, всё ещё вцепившись в его ноги.

Приводят слесаря с ящиком инструментов. Достав плоскогубцы, он отгибает ими пальцы Иосика.

Врач снимает с освобождённого Баламута туфли и носки. Из-под брюк виднеется что-то очень синее.

— Что это? — в ужасе спрашивает Баламут.

— Ваши ноги, — сообщает ему врач.

Баламут тихо заплакал.

— Успокойтесь, пойдёмте в машину. — Врач помогает ему подняться. — Приедем в медпункт, сделаем массаж, отогреем, смажем…

Когда Баламут встал, оказалось, что его брюки почему-то оканчиваются чуть ниже колен.

— Что с моим штанами? — спрашивает физрук.

— Дело не в штанах, — объясняет ему врач. — Просто от длительной нагрузки ваши ноги немного удлинились.

Мы видим, что Баламут теперь намного выше окружающих.

— Ничего страшного, — утешает его врач. — Будете играть в баскетбол.

На Баламута набрасывают его пальто — оно теперь стало курточкой. Баламут истерически хохочет:

— Я — циркуль!

И стал выписывать ногами окружности.

Врач понял его состояние.

— Конечно, вы — циркуль, циркуль… Но циркулю надо отдохнуть… Поедем домой, полежим…

— Да, да! — кричит Баламут. — Хочу домой! В готовальню!

Толпа почтительно расступается — к Серёжке подходит Карлюга. Обнимает. Троекратно целует.

— Вы прославили наш институт! Вы установили новый рекорд по бегу: ведь вы бежали со скоростью самолёта! Я готов выполнить любое ваше желание.

— Квартиру Иосику! Квартиру Иосику! — скандирует Серёжка.

Врач и санитар увлекают Баламута к машине с красным крестом, открывают заднюю дверь и укладывают его. Рядом, «валетом», лежит Иосик, доставленный сюда ещё раньше. Он впервые за всё время открывает глаза, видит Баламута и… хватает его за ноги.

Конец

Израиль для своих

ОТ АВТОРА: Здесь предисловие не нужно, потому что оно уже есть в самом синопсисе и плавно перейдёт в сценарий. Единственное, что хочу акцентировать: в фильме будет много смешного и забавного, подсмотренного в жизни, в обиходе, в характере израильтян. Показ страны через призму юмора вызовет улыбку зрителей, нейтрализует настороженное, а порой и неприязненное отношение недоброжелателей, поможет понять Израиль и завоевать симпатии зрителей.

Можно и надо сделать фильм, который улыбнётся зрителям, вызовет их ответные улыбки, и мы обогатим друг друга взаимной симпатией и доброжелательством.

А что может быть дороже этого?

Голос рассказчика: Об Израиле уже существует множество фильмов — и документально-познавательных, и исторических, и религиозных, и рекламных. Но даже те, которые были отсняты с восхищением и восторгом, — их снимали «приезжие исполнители», которые видели Израиль «снаружи», с фасада, со стороны. Но не было ни одного фильма (во всяком случае, я не видел такого), где бы Израиль был показан «изнутри», через призму юмора, со смешными, забавными, трогательными эпизодами, не доступными глазу приезжего, с любовью и самоиронией, которая подкупает зрителей и укрепляет их веру в происходящее на экране.

Израиль — очень необычная и противоречивая страна. Здесь социализм сосуществует с капитализмом, омрачая жизнь последнему. Здесь сошлось всё: и восточная лень, и американская деловитость, и российская расхлябанность и необязательность…

Ни один спектакль не начинается вовремя, на свидания постоянно опаздывают, приглашённые