Читать «Кина не будет» онлайн

на завтрак приходят к обеду. Если исходить из определения «Точность — вежливость королей», то берусь смело утверждать, что в Израиле с королями давно покончено.

Прожив жизнь в Большой Стране Советов, я понял, что приехал в Страну Больших Советов. Здесь невозможно рассчитаться на первый-второй, потому что все — первые: все — президенты, все — главнокомандующие, все — самые лучшие тренеры… Поэтому они точно знают, что всё надо делать не так, а наоборот. Хотя здесь и так всё наоборот: пишут справа налево, в автобус входят не через заднюю дверь, а через переднюю, а вместо голодовки объявляют объедаловку.

Весь этот текст идёт на видах Израиля: старого Иерусалима, Стены плача, монастырей, мечетей, синагог, узеньких улочек Старого Яффо и новых бульваров, окантованных современными высотными зданиями. На эти изображения накладываются титры.

Титры окончились.

Пробегает кошка, преследующая собаку.

Голос рассказчика: Видите: у нас даже кошки не боятся собак! Это неповторимая страна! Ну где ещё может быть такое?

Мы видим женщину, которая что-то ищет. Она направляется к оператору (камера наезжает на неё) и озабоченно спрашивает:

— Скажите, как пройти на Голгофу?

Голос рассказчика подробно объясняет ей, и она целенаправленно направляется на Голгофу.

Голос рассказчика: А вы видели наших нищих? О, про них надо писать повести, снимать фильмы… Сейчас я вам их покажу.

Мы видим разных нищих. Один — громко трясёт кружкой с мелочью, призывая прохожих, — если не подашь, очень обижается и громко ворчит вслед. Другой, наоборот: не обращает ни на кого внимания и сладко спит на расстеленном коврике. Правда, рядом фанера с надписью: сколько ему надо класть денег в коробку, которая стоит рядом.

Голос рассказчика: Это — профессионалы, у каждого своё место, не дай бог кому-то его занять! Очень часто они передают его по наследству детям. Профессия доходная, говорят, у некоторых даже есть свои виллы.

В первые годы Большой алии появились дилетанты — выходцы из бывшего СССР, в основном молодые ребята, алкаши или наркоманы. В Тель-Авиве на бульваре Ротшильда есть подземные туалеты, один из них они переоборудовали в общежитие: каждый имел свою комнатку-кабинку. У выхода из туалета стояли кресла и шезлонги, притащенные с мусорки, на которых они вечерами отдыхали от трудов праведных, выпивая или покуривая. Каждый из них «работал» в своём образе: у одного — забинтована шея, у другого — рука на перевязи, третий — активно хромает и спотыкается. Обычно они дежурят у светофоров, где приостанавливаются машины, и канючат деньги у водителей. Причём стараются произносить фразы на иврите, чтобы подавали и коренные израильтяне… Да вот и один из них — дежурит на своём посту. Давайте его напугаем.

Мы подъезжаем к такому «инвалиду» с костылём.

Голос рассказчика: Старик, ты перепутал ногу — вчера ты хромал не на левую, а на правую.

— Не может быть! — восклицает псевдохромой и поспешно переставляет костыль.

Голос рассказчика: Увы, мы не все смогли избавиться от хронических болезней нашей прошлой жизни. И это, к сожалению, очевидно. Уже можно видеть, как на бульварных скамейках распивают «на троих». Уже в подъездах и на заборах можно прочитать знакомое и родное слово из трёх букв, похожее на порядковый номер XVII съезда КПСС… Даже были попытки сунуть взятки полицейским, выписывающим штрафные квитанции за нарушения на дороге, что вызывало их искреннее удивление: «Что, в России платят аванс за штрафы?»

Увы, всего этого отрицать нельзя, но можно смело утверждать, что основная масса репатриантов — крепкие, умные, талантливые, с высоким уровнем профессионализма и интеллекта. Трудно переоценить значение их приезда для страны — и результаты уже сказались и в экономике, и в науке, и в спорте, и в культуре.

Когда-то я придумал афоризм, который сегодня уже гуляет по стране: «Израиль — это зеркало: какую рожу скорчишь, такую увидишь в ответ». Жизнь подтвердила правоту этого афоризма: все, кто «принял» Израиль со всеми его недостатками — состоялись, кто не «принял» — по сей день живут по принципу «Дай, дай, дай!».

На любой фабрике, в любой больнице, в университетах, в министерствах, в спортзалах, в автобусах — звучит русский язык. Я уверен, я убеждён, что он в Израиле — надолго. Торговля это первая поняла, она самая дальновидная: Надписи на бутылках, банках, пакетах…

Мы всё это видим.

Голос рассказчика: А рынок? Вспоминаю первые услышанные крики продавцов: «Иди ко мне, здесь Горбачёв!»

Мы уже на шумном рынке «Кармель». Проталкиваемся между рядами. Слышен выкрик: «Иды суда, я — друг Путына»!»

Голос рассказчика: О! Грузинский акцент! Кто-то из репатриантов. А вот и он.

Камера отыскивает продавца. Идёт диалог:

— Давно в Израиле?

— Уже патнадцать лэт.

— Как дела с ивритом?

— Ыврыт нэ получается, а русскый — выучил.

Голос рассказчика: Не думайте, я тоже учу иврит. Я давно уже знаю, что суббота — это шабат, а Володя — это Зеев. Я даже перевёл на иврит название одной известной картины, вот этой (В кадре картина, на которой Ленин на субботнике несёт бревно). Помните? В моём переводе эта картина называется: «Зеев Ильич Ленин на шабатнике».

Слышны дикие мужские крики.

Голос рассказчика: Не пугайтесь. Это в России такие вопли издают, увидев как минимум двух убитых и десяток