Читать «Кенигсберг» онлайн

— сказала она. — Не стесняйтесь. Императрица угощает.

— Спасибо, Ваше… — начал Родька.

— Не «Ваше», — перебила Ана. — Просто — спасибо.

Родька кивнул и откусил. Пряник был хорош. Мягкий, тёплый, с мёдом, который стекал по пальцам.

Мы прошли ещё полгорода. Я смотрел на дома — узкие, высокие, с фронтонами, как у голландцев. На каналы — не наши, не питерские, но тоже каналы. На корабли в гавани — мачты, паруса, флаги. Датские, шведские, голландские, английские. И — русские. Два фрегата стояли у пристани, на рейде — ещё корабли. Наша эскадра. Та, что пришла с Полянским.

— Завтра, — сказал я Ане, когда мы вернулись к дому. — Завтра совещание. И — послезавтра — море.

— Море, — повторила Ана, и в её глазах вспыхнуло что-то, что я видел только когда она говорила о двух вещах: море и сабле. — Я скучала по морю.

— Я знаю.

— Ты тоже скучал?

— Я всегда скучаю по морю. Даже когда на нём. Потому что всегда знаю — рано или поздно придётся на берег.

Ана засмеялась. Родька за стеной крякнул — он не любил море, ушкуйники сухопутный народ. Но промолчал.

________________________________________________________________________________________________

Утро было серым, как все утра в Данциге. Небо — низкое, облачное, с ветром с залива. В комнате, где мы собрались, горели свечи — несмотря на то, что был день, окна были маленькими, а воздух — густым от табачного дыма и чая.

За столом сидели: я, Ана, Полянский, Суворов, Юсупов — Борис Григорьевич, старший, не Николай, — Шешковский, Бек-Черкасский. И — ближние, те, что пойдут со мной: Родька стоял у двери, Орловы — трое, сидели на скамье у стены, молчаливые и собранные.

Полянский встал первым. Контр-адмирал Степан Полянский — невысокий, крепкий, с обветренным лицом и руками, которые привыкли к канатам больше, чем к перу. Он был из тех моряков, которые не говорят красиво. Он говорил точно.

— Ваше Величество, — начал он, и голос его был ровным, как палуба в штиль. — Эскадра приведена. Состояние — боеготовое. Состав:

Он развернул на столе список:

— Шестьдесят шесть пушечных линейных кораблей — пять единиц. «Ретиванский», «Громобой», «Святой Андрей», «Победоносец», «Неприступный». Все — по штатам. Два палубных дека, вооружение: двадцать четыре 36-фунтовых пушки на нижнем деке, двадцать две 18-фунтовых на верхнем, шестнадцать 8-фунтовых на баке и квартердеке, шесть четвертьпудовых единорога. Экипаж — четыреста пятьдесят человек. Скорость в бакштаг — до девяти узлов. Все пять — в строю, ремонта не требуют.

Он перевернул лист:

— Тридцать два пушечных фрегата — пять единиц. «Быстрый», «Стремительный», «Надежда», «Орёл», «Витязь». Один дек, вооружение: двадцать четыре 12-фунтовых пушки, четыре 6-фунтовых на баке и корме, и четыре четвертьпудовых единорога. Экипаж — двести двадцать человек. Скорость — до одиннадцати узлов. Все — в строю. Фрегаты легче, манёвреннее. Для разведки, сопровождения, дозора.

Дальше:

— Восемнадцати пушечные корветы — пять единиц. «Ласточка», «Чайка», «Морфей», «Заря», «Ветрогон». Вооружение: шестнадцать 6-фунтовых пушки, два четверть пудовых единорога на корме. Экипаж — восемьдесят человек. Скорость — до двенадцати узлов. Лёгкие, быстрые. Для посыльной службы, ближней разведки и береговых операций.

— Пакетботы двенадцати пушечные — три единицы. «Меркурий», «Гонец», «Вестник». Вооружение: десять 3-фунтовых пушек, одна 6-фунтовая и один четвертьпудовый единорог на корме. Экипаж — сорок человек. Скорость — до тринадцати узлов. Самые быстрые в эскадре. Для связи, посылок, дипломатической почты.

Он положил последний лист на стол:

— И — флагман. Крейсер «Святослав», сорок четыре пушки. Не линейный корабль, но и не фрегат. Средний, быстрый, манёвренный. Вооружение: двадцать 18-фунтовых пушек на деке, шестнадцать 8-фунтовых на баке и квартердеке, четыре 3-фунтовых на корме. И — Ваше Величество, по вашему указу — четыре пудовых единорога: два бортовых и два кормовых. Бомбические. Калибр — один пуд. Экипаж — триста человек. Скорость — до десяти узлов. «Святослав» — императорский корабль, под вашим флагом.

Полянский выпрямился и замолчал.

Я смотрел на список. Восемнадцать кораблей. Не огромный флот, но — серьёзный. Для Балтики — достаточно. Для того, что я задумал — более чем достаточно.

— Степан Лукьянович, — сказал я. — Расскажи про единороги. Как они стоят, как бьют.

Полянский кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовольствие. Он любил говорить о пушках так же, как Мельгунов — о траекториях.

— Единороги установлены по вашему чертежу, Ваше Величество. Два — на бортовых станках, поворотные, по тридцать градусов в каждую сторону. Два — на корме, на поворотных лафетах, круговое вращение. Все четыре — бомбические. Стреляют разрывными снарядами с трубкой. Дистанция эффективная — до четырёх кабельтовых. Навесом — через мачты, через палубу. Бомба рвётся в воздухе — или при ударе. Трубка — на три-пять секунд. Калибр — пять пудов. Бомба — чугун, внутри — фунт пороха. Осколки — тридцать-сорок. Радиус поражения — до десяти саженей.

— Точность? — спросил я.

— На четырёх кабельтовых — рассеивание два-три корпуса. При хорошем прицеле — попадание в район мачт — восемь из десяти.

— Скорострельность?

— Один выстрел в три минуты. Заряжание с дула, бомба тяжёлая. Но — четыре ствола. Залп — каждые сорок пять секунд, если вести огонь поочерёдно.

— Хорошо, — кивнул я. — А на линейных кораблях?

— На линейных — по четыре единорога на каждый. Бортовые, на поворотных станках. Полпудовые. На фрегатах — по четыре четверть пудовые.. На корвете - два, на пакетботе -один .

Я посчитал в уме. Пять линейных кораблей — двадцать единорогов. Пять фрегатов — еще двадцать. На корветах и пакетботах, еще тринадцать и на «Святославе» — четыре. Итого — пятьдесят семь бомбических стволов. Немало.

— Господа, — сказал я, обводя стол. — Завтра, восемнадцатого сентября, мы выходим в море. С нами — «Святослав», три линейных корабля, три фрегата, три корвета и два пакетбота. Остальные — остаются. Контроль Данцига и Кёнигсберга — на них. Встреча — двадцать первого в Кёнигсберге.

Полянский кивнул. Суворов — тоже. Он остаётся. Ему — Данциг и потом — выдвижение к Кёнигсбергу по суше.

— И ещё, — я повернулся к двери, где стояли братья. — Орловых — на корабль. Поплавают со мной.

Тишина. Не долгая, но заметная. Юсупов поднял бровь. Шешковский — нет, он никогда не удивлялся вслух. Бек-Черкасский чуть наклонил голову. Суворов — посмотрел на меня, как смотрят на человека, который делает то, что