Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

приятным человеком, но убить своего младшего сына просто не мог. Не было у него никакого мотива. Разве что он внезапно сошел с ума. Но об этом нам ничего не известно.

Многие склоняются к другой, более логичной и убедительной версии. Самым дорогим человеком был для Констанции ее брат Уильям, он был младше ее на полтора года. Типичное проявление материнского синдрома у одинокой и замкнутой девочки, которая даже со своими подружками в гимназии откровенна не была. Уильяма она боготворила как брата, сына, возлюбленного и кумира – все вместе. С отцом контакта не было, мать умерла, и подростки держались друг друга. И дело не только в том, что эта парочка была одинока в собственном доме. Еще в детстве Уильям проявлял редкие способности к географии и биологии. Впоследствии он стал известным натуралистом, составителем альбомов флоры и фауны Большого Барьерного рифа.

Было ли обожание Констанции связано с его рано проявившимися способностями, или она испытывала к Уильяму далеко не сестринские чувства? Возможно, и то и другое. Могло ли так случиться, что трехлетний Фрэнсис Сэвилл вошел и увидел несколько больше, чем ему полагалось? Возможно. Ребенок понимает такие вещи не только в 3 года, но даже в полтора: так уж устроено наше либидо. Вот и повод к гневу, страху, убийству.

В Британии такие отношения не были редкостью с древних веков до ХХ века, причем в самых респектабельных семействах. Не случайно даже русский классик Н.М. Карамзин посвятил этой проблеме свое произведение «Остров Борнгольм» и романтизировал семейную тайну молодых влюбленных. Подобные сюжеты встречались и у Агаты Кристи, и у других авторов. Но такое предположение позорно для семьи, а история убийства на Роуд-Хилл была и без того скандальна. И никто даже не решился подумать о таком объяснении. Подобные вещи просто не обсуждались.

Повороты следствия

Конни – 16, Биллу – 14: кто из них? Казалось бы, он – мальчишка, ему проще. Но она была старше, ей чаще приходилось принимать решение за них двоих – и при побеге, и в других приключениях. Она была рациональнее и считала себя почти няней своему одаренному и наивному брату. Интересно другое: это дело не могло сдвинуться с мертвой точки месяцы и даже годы. Несмотря на то что сыщики перерыли в доме все, включая бельевую корзину с женскими сорочками и трусами, расследование так и не смогло предъявить ни одного вещественного доказательства. Время было потрачено впустую, множество людей из окружения Кентов – подружки дочери, служанки матери и прочие – доведено до нервного припадка. И – ничего.

Главной вещественной уликой стала сорочка Констанции. Уичер утверждал, что эту испачканную в крови сорочку хитроумная девочка заменила на другую, а эту другую в составе трех других отдала прачке, а потом похитила ее. Прачка оказалась в заблуждении: с одной стороны, она могла лишь вспомнить, что пропавшая сорочка не была грязной, с другой – она чувствовала себя виноватой из-за пропажи. Но доказать Уичер ничего не мог. Позднее выяснилось, что местный инспектор не придал спрятанной сорочке никакого значения, полагая, что кровь принадлежит самой девушке. Его халатность и произвол позднее стали предметом отдельного разбирательства.

Дело Роуд-Хилл было раскрыто только из-за исповеди в церкви и признания в суде самой Констанции Кент. Уичер пытался узнать степень вины Уильяма, но сестра ничего не сказала.

Неясность остается до сих пор, и никакие версии не кажутся убедительными, тем более что речь идет все-таки о тяжком преступлении. Возможно, именно поэтому дело Роуд-Хилл до сих пор привлекает внимание ученых и деятелей искусства.

Женщина викторианской эпохи

Я свет пила. Забыла страх.

Не помнила скорбей.

Плыла в изменчивых мечтах,

Как чайка средь зыбей.

Эмилия Бронте

Флоренс родилась в семье австралийского миллионера Роберта Кемпбелла. Ее семья переселилась в Англию Викторианской эпохи, и, казалось бы, красивую, умную девушку ждала счастливая и достаточно независимая жизнь. Конечно, для женщин еще долго будут закрыты учебные заведения, политическая и общественная жизнь, да и многое другое. Но с деньгами женщина могла быть свободной в своих желаниях.

Пившая свет

Флоренс завела конюшню, наняла четырех конюхов, любила кататься на лошадях по парку. У нее был большой дом и штат прислуги в родовом поместье Баскет-Парк (графство Оксфордшир). Но красивые и богатые девушки однажды выходят замуж. Так случилось и с Флоренс. В 1864 году она в 19 лет вышла замуж за Александра Рикардо. Любила ли она мужа, неизвестно, но счастливой жизни не получилось: муж был гуляка и пьяница. А потом еще начал буянить и распускать руки. Кто знает, чем бы это закончилось, если бы в 1871 году Рикардо не отправился в мир иной в гостиничном номере германского города Кёльна. Завещания покойник не оставил, и состояние Флоренс Рикардо умножилось.

Забывшая страх

Испытывая одиночество, Флоренс завела роман с женатым врачом Джоном Гали, знакомым ее семьи. Гали был довольно известен, он лечил даже писателя Диккенса. Несмотря на то что он был на сорок лет старше Флоренс и имел семью, это был роман по взаимной любви, который стоил репутации им обоим. Доктор, чтобы быть ближе к возлюбленной, переехал и вынужден был искать новых клиентов. Флоренс лишилась светского общества и доверия собственных родителей. Теперь ее не принимали и не приглашали. Будь она внутренне душевно самостоятельной женщиной, Флоренс проигнорировала бы чопорное общество и продолжала встречаться с доктором. У нее были деньги, парк, лошади. Она могла бы писать романы, как это делали многие британские женщины, могла бы писать