Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

Судя по тому, что происходило дальше, Эдвард Кенили тоже был не чужд самозванства. В 1866 году он написал неортодоксальный теологический труд «Книга Бога: Апокалипсис Адама-Оаннеса». В книге он называл самого себя «двенадцатым посланником Бога». Свою книгу он пропагандировал сам и произносил проповеди на площадях, называя себя потомком Иисуса Христа и Чингисхана. Выходит, еще до дела Тичборна самозванство было нечуждо и самому Кенили.

Когда суд над Претендентом закончился, скандального адвоката временно разжаловали за дурное поведение, что привело к обратному эффекту в восприятии общества. Такой эффект известен, и он хорошо предсказуем.

Поскольку приговор суда привел к общественному резонансу и движению в поддержку Претендента, героем оказался и сам Кенили, лишенный лицензии. Его стали считать мучеником режима. После этого он стал вербовать сторонников и создавать собственное политическое движение. Называлось оно «Ассоциация Великой хартии вольностей» и видело своей целью проведение реформ и освобождение Претендента как личности, притесняемой властями. В программу Кенили вошли все скандальные вопросы эпохи, даже защита прав чартистов, к которым адвокат не имел никакого отношения.

В начале 1875 года Кенили принял участие в выборах от округа Сток-он-Трент. Будучи народным кандидатом, он выиграл с большим успехом. Оказавшись в палате общин, адвокат начал убеждать депутатов в необходимости создания королевской комиссии, которая пересмотрит дело Претендента. Но 433 депутата проголосовали против одиозной инициативы.

Теперь на Кенили рисовали карикатуры, а в парламенте над ним смеялись, потому что он вовсе не занимался законотворчеством. На выборах 1880 года Кенили прокатили, и он этого просто не выдержал: через несколько дней скончался от остановки сердца в возрасте 60 лет. Его называли «заводным человеком». И теперь завод кончился.

Его «Ассоциация» быстро растеряла весь свой запас благородного негодования, но, как ни странно, пережила его самого. Пережила его и газета «Англичанин», выходившая до 1886 года.

Ее знали все

Она была очень красивой девчонкой, эта Софья Блювштейн: черные глаза, кудри и великолепные, женственные губы, застывшие в трогательной полуулыбке. Кто бы мог подумать, что эта прелестная женщина – легендарная мошенница и воровка, ставшая идеалом для множества преступников.

На ее могиле стоит странный, несколько эпатажный в своей старомодности памятник – женская фигура под тремя пальмовыми ветвями. Но так хотели воры, а делали по их заказу итальянцы. Теперь только одна пальмовая ветвь, а фигура кажется античной – у нее нет ни головы, ни рук. Ни дать ни взять – Венера. Вначале была из белого мрамора, потом неистовый поклонник покрасил ее в золото.

Софья была еврейкой из Варшавской губернии. О ней не так много известно, как, собственно, обо всех легендарных личностях. Ее звали в девичестве Шейндля-Сура Лейбова Соломониак. Родилась в 1846 году в селении Повонзки, а дальше многое придумывала сама, или за нее придумывали. Да и она ли изображена на той прекрасной фотографии? А может, это какая-то другая женщина – милая жена и добрая мать.

Жизнь Шейндли, или Сони, проходила в среде ростовщиков, лавочников, скупщиков краденого, контрабандистов.

Она с детства видела сбыт фальшивых денег, была свидетелем многих воровских сделок, сама выполняла поручения. В ее семье говорили на идиш, по-польски и по-русски. К 15 годам она выучила немецкий, потом – французский. У нее были способности к математике, но она так и не получила среднего образования. Владея пятью языками, она могла бы стать переводчиком, но стала аферисткой международного уровня. Для нее неважно было, где действовать, перевоплощаться, воровать – в Париже ли, в Ницце, в Берлине, в Вене.

Софья Блювштейн

Мужчины были от нее в восторге. Она трижды выходила замуж и от железнодорожного шулера Михеля Блювштейна родила двоих детей. Но одновременно имела молодого любовника Вольфа Бромберга. В Одессе у нее был дом, где потом жили ее дочери. Существует документ, датированный 1864 годом о ее бракосочетании в Варшаве с торговцем И. Розенбандом. Но после рождения дочери она от него сбежала, прихватив ребенка и 500 рублей из бумажника.

Свои преступления эта женщина совершала в 1860—1870-х годах. Она была задержана в апреле 1866 года с украденным чемоданом в городе Клин под Москвой. Чемодан она стащила в вагоне третьего класса у юнкера Горожанского, которого обольстила. Полицейским Сонька сказала, что взяла чужие вещи по ошибке. Ее отдали на поруки, но она опять скрылась. Ее иногда задерживали, но всегда отпускали. Некоторые считали, что это неспроста: она наверняка служит осведомителем охранки.

После тех первых дел с хищением чемодана и мелкими кражами она уже не разменивалась на такие пустые проделки. Теперь она общалась с банкирами, иностранцами, помещиками. Ее можно было увидеть в ювелирных магазинах, аристократических клубах, в салонах. В 1870-х годах она уже Сонька Золотая ручка, известная в уголовном мире, в воровских кругах ее зовут «мамой». У нее своя шайка, в которую входят родственники, бывшие мужья, даже иностранцы. К ней на сход съезжаются в Москву со всех краев. А действие шайки распространяется на все города России и Европы. Видели Соньку и в Монте-Карло, где много богатых и беспечных глупцов, но предпочитала она Германию и Австро-Венгрию. Сонька обладала особым сексуально-гипнотическим притяжением, таившимся в глубине ее черных глаз. Она элегантно, по последней моде одевалась, носила дорогие парижские шляпки, меховые накидки, драгоценности.

Говорят, всего один раз она совершила ошибку – в 1880 году обошла деньгами своего куратора, обманула, и отправилась в ссылку по-настоящему. Но пятью годами спустя сбежала. Ее изловили и упекли в Смоленскую тюрьму, а она соблазнила надзирателя и снова сбежала. Попалась через четыре месяца и была отправлена уже на остров Сахалин, откуда не сбежишь. Там после трех попыток побега на нее надели кандалы.

На Сахалине в 1890 году ее видел сам Чехов: он смотрел в тюремное окошечко, хотел увидеть ту, о которой все говорят. Не впечатлился. Назвал ее седеющей женщиной со старушечьим лицом. Тогда она плохо выглядела, и содержали ее плохо. В 45 лет она словно состарилась. Там, на Дальнем Востоке, она и осталась: видимо, сил уже не было возвращаться. В 1899 году приняла крещение. В 1902 году простудилась и умерла.