Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн
Марианна Юрьевна Сорвина
Страница 80 из 184
Можно понять петербуржцев: Познанские – люди уважаемые, дружная семья, а чужая – только гувернантка. К тому же – одинокая. К тому же – иностранка. Кто знает, что у них на уме.
Мы уже писали о другой женщине с тем же именем Маргарита – речь идет о «деле Горгоновой» 1930-х годов («Сто великих криминальных драм XX века»). Там не только ничего не изменилось, но даже обострилось в связи с политическими тенденциями века: виновной в убийстве могла быть только непонятная иностранка, поселившаяся в приличном семействе.
* * *В истории Жюжан тоже хватало драматизма, потому что неприятные воспоминания посыпались как из ведра. Теперь Познанские вспоминали такие эпизоды, которые решено было рассматривать на закрытых заседаниях суда. То Маргарита занималась с воспитанником петтингом, а заставший их полковник решил не вмешиваться, но предостеречь сына от увлечения онанизмом, для чего подсунул ему научную книгу на эту тему. То служанки вдруг вспомнили, как Николай Познанский просил их промолчать о ночной рубашке со следами близости: он сам, отдавая рубашку в стирку, отрезал у нее край. С кем имел близость сын хозяина, если не с этой Жюжан?
Кто же убил?
Француженка, понимая, что происходит, вовсе не собиралась становиться жертвой всех этих домыслов. Она начала писать жалобы в разные инстанции. В этих жалобах Маргарита приводила вполне убедительные оправдания и доказательства, но обвиняла она только того, кто более других имел на нее зуб. А это была госпожа Познанская. Она наговаривала на гувернантку больше других, она ее ненавидела. А еще была странная история с пузырьком, в котором была микстура. Утром 18 апреля 1878 года, то есть после смерти сына, его мать зачем-то забрала флакон с микстурой, и он отсутствовал ровно до того момента, пока не понадобился полиции. Для чего было его забирать?
Обвиняя Познанскую, Жюжан рассуждала по самой простой логике. Но все ее доводы разбивались о несокрушимую стену другой логики – логики самой жизни: зачем матери убивать собственного сына? Даже если допустить, что такой дикий случай все же возможен (бывало ведь и такое), то каков мотив? А ведь он должен быть железным.
В свою очередь полковник Познанский напоминает следователю об анонимном письме и спрашивает, не могла ли какая-то революционная организация сводить счеты с его сыном. Ведь было же девять лет назад дело Нечаева с таким же мотивом. Следователь отмахивается: версия выглядит курьезно и нелепо, слишком авантюрно. Тем более что в доме были только свои. Никто из посторонних не мог убить Николая. И Познанский с ужасом понимает, что под подозрением может оказаться вся семья, если не удастся бросить тень на гувернантку. Так в деле появляются показания служанок о ночной рубашке. Лучше уж следы интимной близости, чем… И тут полковнику было что скрывать, но об этом еще никто не подозревал. И Познанский гнет свою линию – конфузливо признает, что симпатия между учеником и гувернанткой была, она казалась молодому человеку опытной женщиной, именно поэтому они с женой старались направить Жюжан на обучение младших детей, и тогда у сына появилась девушка его возраста из их круга.
Версия убийства из ревности стала главной, и 30 апреля Маргариту Жюжан доставили в женское отделение Санкт-Петербургского тюремного замка как обвиняемую в умышленном убийстве.
Тайный дневник молодого человека
Когда почерк анонимного письма сравнивали с почерком всех членов семьи, были запрошены и личные бумаги покойного Николая, в частности дневник, о котором писала в своих жалобах Жюжан. Во время обыска 23 апреля родители Николая передали полиции письма Николая к барышне П., но дневник не отдали.
Пришлось следователю еще раз просить полковника отдать дневник сына. Познанский отдал его на следующий день в крайнем раздражении. Почти вся последняя запись оказалась замазана чернилами. Это явно сделал кто-то из родителей. Экспертам удалось восстановить ее. Но даже без этой записи дневник был очень интересен.
«Смешно разочаровываться в мои годы! Чем больше живешь, тем больше узнаешь, тем больше видишь, что многие мысли неосуществимы, что нет никогда и ни в чем порядка. Должен ли я упрекнуть себя в чем-нибудь? Много бы я ответил на этот вопрос, если бы не боялся, что тетрадь попадет в руки отца или кому-нибудь другому и он узнает преждевременно тайны моей жизни с 14 лет. Много перемен, много разочарований, многие дурные качества появились во мне. Кровь моя с этого времени приведена в движение, движение крови привело меня ко многим таким поступкам, что, при воспоминании их, холодный пот выступает на лбу».
Или такое рассуждение: «Сила воли выработалась из упрямства и спасла меня, когда я стоял на краю погибели. Я стал атеистом, наполовину либерал. Дорого бы я дал за обращение меня в христианство. Но это уже поздно и невозможно. Много таких взглядов получил я, что и врагу своему не желаю додуматься до этого; таков, например, взгляд на отношения к родителям и женщинам. Понятно, что, основываясь на этом и на предыдущем, я не могу быть доволен и настоящим».
И наконец – мысли о своем будущем: «Светло ли мне будущее? Недовольный существующим порядком вещей, недовольный типами человечества, я навряд ли найду человека, подходящего под мой взгляд, и мне придется проводить жизнь одному, а тяжела жизнь в одиночестве, тяжела, когда тебя не понимают, не ценят».
Когда, используя различную растворимость чернил и туши, удалось прочесть замазанный текст, стало ясно, что 18 марта 1878 года Николай Познанский получил письмо от барышни П., в котором она просила больше не ухаживать за ней. Автор дневника подозревал, что у нее появился другой кавалер – Ф.И.Ч., и писал по