Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

Только со слов Алексея известно, что он искал, волновался, не мог в тот день работать от беспокойства. Но в таких местах все лгут и все друг друга покрывают, как и показано у Островского (на то и существуют соседи и всякие Феклуши-странницы). Семейство Клыковых, их прислуга и соседи утверждали, что «никаких неудовольствий между супругами не было». Правда, ими упоминалось, что Александра жаловалась на тревогу, тоску, головные боли, а от врача отказывалась. Выглядит все это как попытка списать поступок женщины на сумасшествие. Такое решение всех проблем не было редкостью: живую женщину могли отправить на лечение от нервов, а мертвую – назвать невменяемой.

Причина смерти неясна

Судебно-медицинскую экспертизу проводил врач Левкевич. По его заключению, Клыкова утопилась. Тело выдали семье и похоронили на Лазаревском кладбище. Даже одежду с мертвой смогли продать. Нет, не безумным коллекционерам на аукционе, а обычным беднякам, которым все сгодится.

Но молва есть молва. Сплетничали в городе об убийстве. Начались рассуждения о том, что случайные прохожие видели Алексея на рассвете с большим мешком и этот мешок он тащил в сторону реки. Репутация у Алексея складывалась неважная: он вскоре потребовал от семьи почившей жены сорок рублей за приличные похороны в связи с дурной славой самоубийства – надо было, дескать, дать мзду, чтобы за ограду не пристроили. Рассерженные отец и бабушка сообщили губернатору и потребовали доследования. Теперь уже вердикт Левкевича вызвал сомнение, его отстранили, и 23 ноября было принято решение об эксгумации тела. По тем временам – почти революция, учитывая религиозные нравы.

Новый вердикт и был такой революцией: в момент наступления смерти жертва «стояла на коленях на чем-то твердом», а «смерть последовала от удушения… от сдавления груди и лица каким-либо мягким телом». Подушкой? Периной? А ведь позднее бабушка Александры говорила, что пришла 10 ноября в дом Клыковых и удивилась: они поспешно меняли наволочки на всех подушках и смутились.

Понятно, что такие результаты заставили следователей внимательнее присмотреться к семье Клыковых. Тогда-то и выяснилось, что жизнь за надежными стенами, ставнями и запорами была далека от идеала. Прежняя благополучная картина супружеской идиллии, где нет никакого «неудовольствия», разрушилась. Семейная жизнь Сашеньки Клыковой оказалась историей, полной ссор, обвинений, конфликтов из-за приданого, денег, а еще – страшной ревности: не стоит забывать – разница между супругами была почти полтора десятилетия, то есть жена – почти вдвое моложе мужа.

Ирина Егоровна

Если мы ничего не знаем о девичьей фамилии Кабанихи и воспринимаем ее как героиню с говорящей фамилией, то в реальной жизни фамилия Ирины Егоровны нам известна. Не всегда она обладала клыками, а в девках звалась Ирочкой Кокоревой и была из старообрядческой семьи. Клыки приросли потом, когда надо было выживать в замужестве.

Суровые условия патриархального старообрядческого быта были чужды Александре, девушке из семьи, где умели веселиться и тратить деньги: как сказано в уголовном деле, «была характера веселого и здорового». Ее отпускали в гости к подругам, наряжали, не заставляли работать (то же есть и в «Грозе», но только в воспоминаниях о детстве героини).

Бабушка Сашеньки напоминала другую героиню Островского – простодушную богачку Турусину из пьесы «На всякого мудреца довольно простоты», а Сашенька соответственно – племянницу Турусиной, веселую и ветреную Машеньку, у которой на уме ленточки и гусары.

Александре бабушка дала более тысячи рублей приданого – в то время большая сумма (по нынешним меркам более полумиллиона рублей). Кстати, позднее родственники потребуют это приданое обратно.

В мещанском доме, как и в крестьянском, все делает сноха, и, как известно, если сыновей несколько, то – младшая сноха. Вот почему никто обычно не хотел выходить замуж за младшего сына. А в семье Клыковых сын был единственный. И тяготы, и попреки легли на плечи Александры. Черная работа – чистка печи, уборка, уход за скотом. Потом еда из общей посуды – по очереди. В других домах такого давно не водилось, но Клыковых это не волновало. И самое главное – Александра лишилась свободы. Возможно, именно поэтому она и не навещала отца и бабушку: ее просто заперли. Свекровь на все просьбы отвечала отказом, тем более что ей не отдали все обещанное приданое – шесть нижних рубашек. К родственникам невестку отпускала только потребовать долги. Следствие выяснило, что вместо рубашек была подарена золотая цепочка, куда более ценная, но, видимо, Клыкова-старшая воевала из принципа.

Кстати, уйти из дома накануне смерти Александра могла лишь из кухни, наглухо запертой Ириной Егоровной. То есть сама жертва покинуть дом не могла.

Все опостылело

Еще одной причиной страданий жертвы стало рождение мертвого младенца, причем выкидыш произошел из-за тяжелой работы в доме мужа. Здесь вспоминается уже сюжет из Некрасова, когда муж заставляет беременную жену таскать ухваты с противнями, да еще и требует одновременно с этим подать обувь его сестре, а потом бьет ее ногами. Как они тогда вообще рожали? Кто как. А из клыковской истории мы узнаем, отчего в то время появлялось столько мертвых младенцев.

И наконец сакраментальный вопрос: был ли любовник? Клыков ревновал юную жену к почтовому служащему Петру Марьину. Тот был красавец блондин и к тому же чиновного звания, то есть мелкий дворянин. Ну чем не Борис Григорьевич? Оказалось, этот Марьин ходил в женихах еще до свадьбы, а потом и сам присутствовал на торжестве. Выходит, не так уж он переживал, этот Марьин, если девушку упустил? Да, денег у служащего не водилось, но трудно ли было уломать родню девушки, которая ради счастья дочки согласилась бы и на такой брак. Так или иначе, но уже на свадьбе будущая жизнь в доме была омрачена пылкими взорами, брошенными Петром в сторону Саши. С тех пор дорога в дом Клыковых была закрыта