Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

навсегда. Петр бродил вокруг клыковского дома, однажды подошел к Саше на полковом параде, думал в толпе не заметят. И в церкви подходил во время службы, там его видели рядом с Сашей.

Самое страшное наказание

Странно было только одно: и нынешние, и бывшие слуги Клыковых, не сговариваясь, утверждали, что никаких открытых скандалов в семье не было. Бояться им было нечего, особенно тем, которые уже уволились.

Зато был загадочный последний эпизод, известный, впрочем, лишь со слов Алексея и его матери. В последний вечер Саша легла с мужем, прижалась к нему и сказала: «Жаль тебя». Позднее муж путал числа, когда это произошло, очень волновался. Но семейство стояло на своем во время допросов. Следователи тоже не отступали, даже припомнили Клыковым баню, которую истопила 9 ноября Ирина Егоровна: только там можно было уничтожить следы крови. Если они, конечно, были – ведь речь шла об удушении.

Завершить дело достойно не получилось. Многое оказалось просто слухами и клеветническими измышлениями. Не было никаких свидетелей прогулки Клыкова с мешком к Волге. А если вы представляете себе жизнь провинциального города в ночное время, даже сегодня, то вы вспомните, что город ночью напоминает постапокалиптический пейзаж – он словно вымер и только одинокие коты и собаки перебегают улицу.

Обвинить никого не удалось, но это было уже и не нужно. На сцене костромского театра с 1860 года с большим успехом шла «Гроза»: зрители знали, о ком этот спектакль. Алексея за глаза называли «Тихоном», а его мать – «Кабанихой». Актеры намеренно копировали Клыковых, художники воспроизводили интерьеры дома Стригалевых.

Что это было – убийство или доведение до самоубийства? Никто так и не смог ответить на этот вопрос. В суде, с участием адвокатов, прокурора и присяжных, Клыковых могли бы признать виновными. Но судебная реформа в Российской империи еще не началась. В результате удовлетворились формулировкой «оставить в сильном подозрении». Клыковы отсидели три месяца и были отпущены в город, который их уже не принимал: соседи шарахались от них как от прокаженных, шептались за спиной. Так сбывался худший кошмар для мещанского семейства – формирование общественного мнения. Даже после смерти Алексея в 1880 году об этом деле продолжали говорить, а в ХХ веке дом, где жили Клыковы, показывали приезжим как дом Катерины.

Если все-таки предполагать, кто мог убить Александру, то подозреваемыми могли оказаться несколько лиц – и Алексей, и его грузная, сильная мамаша, и даже чиновник Марьин, к которому на свидание могла сбежать женщина под покровом ночи.

И все-таки было одно свидетельство в пользу версии о самоубийстве, и мы вновь возвращаемся к человеку, о котором успели забыть. Иван Федоров, унтер-офицер, помогавший тащить Клыкову из Волги, запомнил белую пену вокруг ее рта. Это означало, что женщина утонула. И если ее последние слова, обращенные к мужу, действительно были сказаны, значит, она уже в тот момент решила свести счеты с жизнью и наказать своих обидчиков.

К сожалению, мы больше ничего об этом деле не узнаем: дом Клыковых не так давно был снесен, а в 1982 году в Костроме сгорел бесценный архив старых документов и вместе с ним – все подробности «клыковского дела». Уцелела только газета того времени – кстати, единственная в провинциальном городе.

Крестьянка и аристократ

Это дело стало моментом торжества начинающего адвоката князя А.И. Урусова. Ему, настоящему аристократу, пришлось иметь дело с традиционной сельской молвой и круговой порукой, в которых он должен был разбираться не хуже сельского жителя. Не стоит забывать, что в консервативной, религиозной деревне венчанная женщина должна терпеть пьяницу мужа и радоваться, что хоть не побил. Если такая женщина пытается протестовать, выражать свое мнение, то соседкам это только на руку – и есть о чем посплетничать, и есть кого поругать.

А если еще и случится убийство…

Вдова на подозрении

Очевидно, молодую мать Мавру Волохову ждала незавидная судьба. Ее и раньше нельзя было назвать счастливой. Муж – безвольный и вспыльчивый человек, когда пьет – дерется, денег от него не дождешься. Живут они в одном доме с родственниками – семьей его брата. Так перед ними стыдно даже: в доме Мавры ничего нет и не будет, потому что – какой из Лешки хозяин. Об очередной пьянке мужа Мавра предпочитала узнавать заблаговременно, чтобы с сыном Гришей в охапку убраться подобру-поздорову к соседям. Так было и в этот раз. Но только Алексей домой не вернулся. Ни в этот день, ни в другой.

Он ушел 17 августа 1866 года неизвестно куда и пропал. А пять дней спустя его разрубленный топором и заваленный камнями и песком труп был найден в погребе возле дома Волоховых.

В доме жили две семьи Волоховых: Алексей с женой и сыном на одной половине, его брат Семен с семьей – на другой. Деревня, в которой стоял этот дом, называлась Садовая Слобода и находилась возле нынешнего района Коломенское, бывшего в то время сельским районом. Садовая Слобода имела постоянный источник дохода: жители снабжали овощами, фруктами и крупой царскую усадьбу.

Заморочить голову шестилетнему Грише было делом сиюминутным. Семен Волохов понимал, что имеет шанс избавиться не только от брата, но и от его жены, а значит, заполучить вторую половину дома. В деревне сентиментальность – вещь такая же редкая, как университетское образование.

И вот уже следствие потирает руки: сам сынок Волоховых дал показания против матери – он, дескать, видел, как папаня лежал на втором этаже в крови, а маманя лупила его топором почем зря.

– Сказал как надо? – спросил дядя Семен. – Как я велел?

– Ну.

– Вот и молодчага! Ступай играй во дворе.

– А гостинец? – Гриша потупился. Дядька же обещал