Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

– На бери, коли обещал, – осклабился Семен. – Только повторить потом не забудь, когда следователи будут спрашивать.

Для следователей все было ясно: муж пьяница, жена постоянно пилила его, они даже дрались, вот она и не выдержала – убила в порыве ненависти. Соседи на нее много наговорили – и хвостом вертела перед другими мужиками, и ссорилась с убитым. Сынок ее своими глазами видел, как она его зарубила. Ребенок-то лгать не станет. Одна была загвоздка: Варфоломеев, товарищ окружного прокурора, редкий крючкотвор и педант.

Суд над Маврой Волоховой

Ему, видите ли, кажется, что дело сырое. Варфоломеев отказался составлять обвинительный акт, сочтя, что следствие произведено поверхностно и неполно.

Громницкий обвиняет

Дело все-таки удалось передать в суд. Обвинителем выступал М.Ф. Громницкий, человек опытный и жесткий. А.Ф. Кони говорил о нем: «Сочетание силы слова с простотою слова, отсутствие всяких ненужных вступлений и какого-либо пафоса, спокойное в своей твердости убеждение и самое подробное изучение и знание всех обстоятельств и особенностей разбираемого преступления делали из его речи то неотразимое «стальное копье закона», о котором говорит король Лир. Почти по всем большим и сложным делам того времени, о котором я говорю, Громницкий выступал обвинителем, являясь не только достойным, но и опасным противником талантливых защитников, которых в изобилии выделяла из своей среды тогдашняя московская адвокатура!»

Но Кони, как всегда, поддавался лишь собственному субъективному впечатлению. Громницкий в этом деле не избежал и пафоса, и ошибок, связанных с недостаточно подробным изучением материалов следствия.

Московский окружной суд слушал это дело 10–11 февраля 1867 года. Но сразу стали происходить удивительные вещи. Те соседи, которые раньше при расспросах готовы были обвинить Мавру во всех смертных грехах, внезапно оробели и под присягой отказались от своих показаний. Экспертиза не смогла подтвердить анализ крови, обнаруженной на втором этаже дома: три эксперта даже не брались определить, сколько там крови и чья она – человеческая или нет.

Громницкий теперь рассчитывал воздействовать на присяжных показаниями Гриши Волохова и третьего брата Волоховых – Терентия, который видел, как Мавра что-то закапывала в погребе. Терентия видела еще одна их родственница Марья Волохова, и, по ее словам, когда Терентий сунулся в погреб, Мавра «вся побледнела и даже пот с ее лица стал капать». Якобы Мавра еще и сказала двоюродному брату мужа: «Что будет мне, то и тебе, на одной доске будем стоять».

Громницкий считал важным и то, что мать с сыном ушли из дома к соседям: соседи свидетельствовали, что она была сама не своя и говорила, что ее «ужас берет». Вообще-то опытный прокурор должен был понимать, что это последнее доказательство вовсе никаким доказательством не является. Но это был суд присяжных, поэтому речь шла только об одном – удастся их убедить или нет. И тут все зависело еще и от обвиняемой, ее поведения.

Но в этом обвинителю совсем не повезло: Мавра держалась с достоинством и была очень спокойна, что сразу понравилось присяжным.

Громницкий и виду не подал, что ожидал совсем другого. Он произнес пламенную речь – очевидно, именно такие его речи нравились эмоциональному А.Ф. Кони, – он попытался высветить ужасные отношения в семье, неприязнь соседей, явный умысел. Он, наконец, добавил, что кроме Мавры у тихого, пьющего мужа и врагов-то не было.

Урусов отражает удар

А дальше вышел князь Александр Иванович Урусов. Он был в то время еще совсем неопытным адвокатом. Впрочем, на А.Ф. Кони он тоже произвел впечатление: «Основным свойством судебных речей Урусова была выдающаяся рассудочность. Отсюда чрезвычайная логичность всех его построений, тщательный анализ данного случая с тонкою проверкою удельного веса каждой улики или доказательства, но вместе с тем отсутствие общих начал и отвлеченных положений… На этой почве он был искусный мастер блестящих характеристик действующих лиц и породившей их общественной среды».

Урусов прекрасно знал, в чем слабость обвинения. Он сразу отдал должное яркой манере своего противника и впечатлению, которое его речь произвела на присяжных. А потом начал рассудочно, неторопливо и без патетики, скорее в едва заметной иронической манере разбивать все доводы прокурора. Замечание Кони о том, что Урусов «был искусный мастер блестящих характеристик действующих лиц и породившей их общественной среды», оказалось абсолютно верным. Адвокат сразу же охарактеризовал обстановку в деревне и объединил поведение всех свидетелей одним словом «молва». Добрался он и до ребенка, который «никогда не врет». В тот момент и выяснилось, что мальчик Гриша вовсе не видел того, о чем говорил. Просто дядька объяснил ему, что нужно сказать, вот он и сказал, за что получил леденец. А теперь играет во дворе и ни о чем таком не помнит.

И еще был интересный момент: никто не видел, чтобы убитый возвращался домой. На улице его видели, но куда он шел, никто сказать не мог.

Урусов пошел еще дальше. Он фактически преподнес суду виновного.

Как это не было у Алексея Волохова других врагов? А вот – живой свидетель, хозяин кабака. И хозяин кабака подтвердил, что накануне исчезновения Алексей подрался в кабаке с двоюродным братом Никитой, размолвка у них вышла. Ах, вам, уважаемые присяжные, нужна причина размолвки? Вот и причина: так называемое «заместительство». Крестьян забирали в рекруты, но все знали, что даже определенное жребием рекрутство можно было поменять за деньги. Алексею Волохову вечно требовались деньги, вот он и согласился заменить другого в рекрутах, а потом не захотел и деньги возвращать отказался, потому что пропил. Адвокат счел необходимым милостиво указать суду на виновного: «В настоящем деле судебным следствием обнаружено, что одно из лиц, явившихся на суд в качестве свидетеля, было заподозрено при самом обнаружении преступления и арестовано.