Читать «Просто конец света» онлайн

в полицию, придумаешь красивую историю про пропавшего без вести любимого сына – поехал в интернат и исчез, например. Мне все равно. Главное, ты не будешь меня искать. И отпустишь. Навсегда. И еще кое-что. Я заберу байк.

Биологический залпом выпивает виски. Потом еще и еще. Наконец смотрит на меня:

– Будь по-твоему. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Надеюсь, нет.

Мы ничто, и ничто нам не поможет,

Возможно, мы – лжецы, и тогда тебе лучше уйти,

Но мы могли бы побыть вне опасности

Хотя бы один день.

Дороги чистые, асфальт влажно блестит, снег в свете фонарей переливается бисером, такой мелкий, что правильнее было бы называть его не снегом, а снежной пылью.

В наушниках поет Боуи. Серые люди в серой зимней одежде сливаются воедино с серыми девятиэтажками, вспыхивают белым фонари. Я не знаю, куда еду и зачем; подумаю об этом, когда окажусь подальше от района.

От всех, кто был мне дорог. И от самого себя.

Панельки сменяет лесная чернота. Сосны по обе стороны, молчаливые и темные, не сводят с меня глаз. Лес тоскует, не верит, что уезжаю. Я и сам не верю. Но зачем бороться? И за что бороться? Может, пора просто сбежать.

– Если бы я была тобой, волчонок, я бы боролась за то, что мне дорого, до конца, – шепчет ветер голосом Лисы.

– Беги, мальчик, беги к своим – нет ничего на свете важнее своей стаи, поверь, – вторит ей әни.

– Пообещай, что попробуешь держаться? Пообещай! – дыхание Джен обжигает ухо.

Нет, хватит. Я уже проиграл, мы – и я, и Джен, и Кера – проиграли. Я не вернусь. Жму на газ, байк разгоняется все сильнее, сильнее и сильнее, и, может, дело в ветре или в лесе, но чем дальше я уезжаю, тем ярче вспыхивает в памяти лицо Джен. Ее улыбка, ее глаза, ее веснушки – летом у нее всегда выступали веснушки. А потом я вижу туманный день, Пьяный двор и плачущего мальчишку, которого обнимает темноволосая девчонка.

Черт!

Мотоцикл взвизгивает и останавливается. Дорога пуста, лес молчит, будто затаил дыхание и ждет, что я сделаю.

– Черт, черт, черт! – бью по рулю.

Что я делаю? Кем буду, когда уеду? Живяком? Нет, скорее снова Юрой, только Юрой – без Рика. И без Джен.

Тетя Айнура давным-давно говорила, что в моих венах течет волчья кровь. Что стоит попросить – и на помощь явится белый волк Ак Бүре, мой далекий прапра. Что у него есть волшебный клубок серебряных нитей – для тех, кто никак не найдет свою дорогу. Подбросишь – и он покатится сам собой, покажет, куда идти.

Жаль, что это всего лишь сказки. И никто не может принять решение за меня.

Однажды я уже выбрал Джен. Давным-давно, когда был просто Юрой, а значит, только наполовину – самую уязвимую половину – собой. Выбрал из любви и одиночества, но, кажется, главным образом – из одиночества. Это было несложно. Женю вообще было просто любить. Джен – куда сложнее.

– Но она – моя семья, так? – выдыхаю. Лес вокруг перешептывается, лес согласен, лес знает, что любовь – это когда остаешься с тем, кто тебе дорог, до конца. И в горе, и в радости. Особенно в горе.

Как там говорила Лиса? Те, кто не любит себя, не знают, что такое любовь на самом деле, как‐то так. Мне показалось это бредом. А Лиса, кажется, права. Если я уеду, то брошу не только Джен, но и себя. Подведу того мальчишку, который туманным утром стоял в Пьяном дворе, сжимая нож, и ненавидел себя так сильно, что едва мог дышать. А потом нашел дом здесь, в этом лесу, и стал самим собой.

Увезти его отсюда нельзя, не выйдет. Он врос в лес намертво. А предать себя – что угодно, только не любовь. Маленький Юра такого не заслуживает. Взрослый – тоже.

– Прости, приятель, – говорю байку. Припарковываю его у дороги и ныряю в ледяную тишину леса. Жаль бросать байк вот так, но возвращаться в гараж – плохая идея. Биологический вполне может пересмотреть условия нашего перемирия.

Чем глубже захожу в лес, тем холоднее становится. Будто кто‐то щелкнул пальцами – и включил зиму. Ботинки вязнут, не чувствую ни ног, ни рук – как же холодно, мать вашу! – зубы стучат. Оборачиваюсь. Позади меня – сплошная стена леса, дороги не видно. Снег становится все гуще, липнет на ресницы, слепит, и вот уже кажется, что нет никого и ничего. Апокалипсис наступил, все исчезло, и мир вот-вот начнется заново.

Куда идти? В какой стороне Гнездо?

Достаю из кармана мобильный. Нет сигнала.

– Класс. Кажется, я потерялся, – кому я это говорю? Лесу? Самому себе? Неведомому помощнику, который мне, конечно, никогда не явится?

Спотыкаюсь обо что‐то – корень, выглядывающий из-под снега? – и падаю. Некстати вспоминаются әни, детство, зимний день – солнечный и тихий – и «Балто» по телевизору. Я совсем маленький – сколько мне, пять? – смотрю завороженно, как серый пес лежит на снегу и не может двинуться, хотя его вот-вот заметет снегом.

Поднимаю глаза и вздрагиваю.

Может, это мое воображение. Наверняка так и есть, это единственное разумное объяснение. Но я вижу перед собой белого волка, вижу так ясно, как будто он и правда есть. Шерсть льдисто серебрится, глаза горят, я протягиваю руку, и видение – или черт его знает, что такое, – отступает на шаг. Потом еще и еще. Смотрит, будто спрашивает:

– Ты со мной?

Наверное, я сошел с ума, но других подсказок все равно нет. Встаю, падаю и снова встаю. Иду за волком, иду, иду и иду, и представляю, что я – не я, а тоже зверь и поэтому мне всё по плечу.

Снег перестает, лес погружается в синюю темноту, темнота сменяется серым рассветом. А я оказываюсь на одном из мостов через Смородинку, похожем на наш с Джен как близнец. Под ногами – черная река, сверкает серебром в утреннем жемчужном свете. Волк смотрит на меня и тает сияющей дымкой.

Сжимаю зубы и иду дальше. Снег искрится вокруг, такой свежий и мягкий, что хочется прилечь, всего на минуту. Но нельзя. Я так устал, что точно знаю: лягу – больше не встану.

Если – нет, не если, а когда – я доберусь до Гнезда, а потом – до Джен, когда увижу ее снова, я скажу ей (и самому себе) вот что: я выбираю тебя не только потому, что одинок, нуждаюсь в друзьях или семье.

А потому, что теперь знаю