Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн

он смог нанести поражение объединенной армии Алеппо и Мосула в поле – как в Хаме в 1175 г. и в районе Телль аль-Султана, что за пределами Алеппо, в 1176 г. Поэтому он смог навязать Алеппо условия, по которым ас-Салих Исмаил оставался правителем города, но Саладин должен был отвечать за его армии. Падение власти Зангидов в Сирии было закреплено официально, когда халиф Аббасидов послал Саладину, а не ас-Салиху Исмаилу документ, гарантирующий его права над территориями в Египте и Йемене, а также на всех землях, которые он может завоевать в будущем. Новый порядок окончательно утвердился, когда Саладин вернулся в Дамаск и женился на вдове Нур ад-Дина. В 1181 г. ас-Салих Исмаил умер, и к 1183 г. город Алеппо и вся мусульманская Сирия принадлежали Саладину. К 1185 г. он даже окружил Мосул и его упорствующего в неподчинении эмира (Гази II к этому времени уже умер). Но кампания в Северной Месопотамии затянулась, и, когда наступила зима, Саладин и ядро его армии приготовились зимовать.

Во время этой зимовки, находясь в лагере у стен города Харран, Саладин опасно заболел. Положение было настолько серьезным, что информация о его здоровье держалась в секрете и за передвижениями врачей строго следили. Пока его жизнь оставалась в опасности, советники старались оградить Саладина от всех неприятных известий, даже не сказали о смерти его супруги – Исмат ад-Дин. В результате всю эту суровую месопотамскую зиму Саладин продолжал писать ей каждый день, и только в марте советники поведали ему о случившемся.

Грусть, которую он при этом испытал, несколько смягчилась сообщениями из Мосула. Терпение Саладина было вознаграждено: город выразил желание сдаться и признать его власть. Когда подписывался договор – 4 марта 1186 г., – Саладин окончательно поправился, и эта милость судьбы не осталась незамеченной современниками. Теперь Саладин правил султанатом, протянувшимся от Евфрата до Нила, от Северной Месопотамии до Южного Йемена. Может создаться впечатление, что это был пик его карьеры, но реальность оказалась немного другой. Его обширные владения, к примеру, были поделены между честолюбивыми, жаждущими независимости родственниками и сыновьями.

Самый значительный пункт программы Саладина как султана – ведение джихада против франков – был столь долго отодвинут в сторону в пользу стремления уничтожить всех своих мусульманских соперников, что даже у его ближайших советников появились сомнения. Ему надо было утвердить свой авторитет султана над многочисленными родственниками и занять войска, дав им возможность получать добычу. Подошло время «стряхнуть пыль» с титула великого муджахида. Весной 1186 г. Саладин пересмотрел свои приоритеты. Теперь пора было позаботиться о франках.

Рассказ купца

Франки, однако, представляли для средневековых мусульман не простую военную проблему. Чтобы проиллюстрировать связанные с ней трудности, приведем рассказ, распространившийся через несколько лет после смерти Саладина, о том, как известный эмир, работавший на преемников Саладина, встретил в Верхнем Египте темнокожего купца и с удивлением обнаружил среди его детей белокожих и очень красивых ребятишек. Эмир спросил купца, его ли это дети, и получил следующее объяснение[265].

Во время правления Саладина купец жил в деревне и выращивал лен. Отправившись, чтобы продать свой товар на рынках, он сначала остановился в Каире и Дамаске, а потом достиг занятого франками города Акра, где взял в аренду магазинчик. Акра находилась у франков с 1104 г., но мусульман туда пускали, тем более купцов.

Однажды по рынку прошла франкская женщина в компании своих соотечественниц, и ни одна из них не носила никаб. Она зашла в магазин купца вместе с пожилой женщиной, вероятно компаньонкой, чтобы купить льна. Купец вспоминал: «Ее красота потрясла меня, и я существенно снизил для нее цену». В результате она пришла опять через несколько дней. Купец был вынужден признаться самому себе, что влюбился в женщину из франков. Обратившись к пожилой женщине, сопровождавшей молодую, он сказал: «Я уничтожен чувством любви к ней». Вместе они организовали тайную встречу, за которую купец заплатил франкской женщине пятнадцать динариев, и она отдала монеты своей компаньонке. Для их встречи купец устроил романтический ужин. На столе было все, что только могла пожелать ее душа: напитки, свечи, сладости. Они ели и пили, а когда наступила ночь, легли спать. Женщина была в ярости, когда он настоял, чтобы они делали именно это и ничего больше. Утром каждый из них пошел своей дорогой.

В следующий раз, когда женщина пришла к нему, стоимость ее компании возросла. Купец заплатил ей, все время сражаясь с внутренним стремлением подчиниться приказам Бога и спасти себя от адского пламени. Но он остался непорочным. При третьей встрече цена опять возросла, и женщина объявила: «Клянусь Мессией, ты не познаешь наслаждение со мной меньше чем за пять сотен динариев. Хотя можешь предпочесть умереть с разбитым сердцем». Купец вернулся в Дамаск с разбитым сердцем и стал торговать рабынями, чтобы развеять чувства, разбуженные в его сердце франкской женщиной.

Спустя несколько лет Саладин отвоевал Иерусалим и принялся брать города вдоль побережья. Купец был послан, чтобы доставить султану рабыню, достаточно красивую, чтобы удостоиться такой чести. И он решил заодно купить рабыню для себя. Сделав это (как читатель мог уже догадаться), купец обнаружил, что купил ту самую франкскую женщину, которая разбила его сердце. Он испытал вожделение и злорадство и с усмешкой напомнил ей, что она в свое время предложила ему себя за пятьсот динариев, а теперь он купил ее всего за десять. В ответ она сразу приняла ислам. Это было настоящее обращение, и купец сразу послал за кади, чтобы заключить с ней официальный брак. Когда тот явился, оказалось, что она уже замужем за франком, и сердце купца снова было готово разбиться. Тем не менее, когда ее стал расспрашивать сам Саладин, женщина объяснила, что любит купца больше, чем мужа, и останется с ним. Насколько известно, они жили долго и счастливо. Конец истории.

У читателей средневековых повествований о крестовых походах – и отдельных современных историй – может создаться впечатление, что жизнь в мусульманских странах соответствовала образам, созданным идеологами священной войны и джихада: два бескомпромиссных извечных врага думали только о взаимном уничтожении. Учитывая, что источники уделяют основное внимание военным вопросам, такое неправильное понимание простительно. Реальность же была другой. Большинство мусульман того времени, вероятнее всего, вообще не общались с франками, а те, которые общались, встречались не на поле боя, а на улицах городов, как соседи, торговцы и т. д. Это не значит, что гражданские контакты между мусульманами и франками всегда были вежливыми. Это говорит лишь о том, что франкско-мусульманские отношения были намного