Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн

завоевание Рожера, к примеру, имела репутацию логова пиратов, которая предполагала, что новый король Сицилии должен восстановить порядок в этом коммерческом регионе не переговорами с Зиридами, а военными действиями. Немаловажным было и то, что это было голодное время в Северной Африке, и роль Сицилии как экспортера зерна (и импортера беженцев) усилила ее господство над мусульманскими правителями побережья[257]. К 1142 г. Махдия превратилась, по сути, в сицилийский протекторат. Жизнь в ней поддерживалась сицилийским зерном и деньгами. Ее завоевание стало простой формальностью. В 1146 г. Рожер взял Триполи в Ливии, заставив многих местных лордов, в том числе правителя Габеса, принять его в качестве своего сюзерена. Для Зиридов в Махдии поставки продовольствия были необходимыми, однако им было невыносимо думать, что один из их правителей откажется от обязательств верности и повиновения им и станет прямым подданным христианского лорда. Несколько раньше Зириды арестовали посла из Габеса за то, что он вел переговоры с норманнами. Его провезли по городу в унизительном виде, возвещая: «Такова награда для любого, кто хочет сделать франков хозяевами на мусульманской земле». Для правителя Габеса превращение в норманнского вассала было непростительным. Зириды совершили набег на Габес, захватили правителя, подвергли его жестоким пыткам и убили[258].

Карта 7. Средневековая Северная Африка

Для Зиридов это было сугубо внутреннее дело, и они надеялись, что Рожер не станет вмешиваться. Они убедились в ошибке, заметив у своих берегов норманнский флот, который якобы направлялся в Грецию (норманны воевали и с Византией). Но это была уловка. Рожер не мог остаться в стороне, если одного из его вассалов убивают, и это был отличный повод установить прямое правление в Махдии. 22 июня норманнский флот прибыл, и эмир Зиридов, последний представитель своей династии, бежал в Марокко. Город был ограблен, но избежал разрушения. Спустя несколько дней пал Сус, за ним Сфакс и ряд мелких городов. К 1148 г., согласно Ибн аль-Асиру, «франки закрепились от Триполи [Ливия], близко к Тунису и Магрибу, почти до Кайруана»[259].

Мусульмане в этих городах, судя по всему, смирились с новой ситуацией. Впоследствии некоторые источники утверждали, что убийства, депортации и физические разрушения, сопровождавшие завоевания Рожера, были вовсе не литературными метафорами и что норманнские завоевания положили начало упадку этих городов. Но в краткосрочной перспективе преимущества в виде экономической поддержки из Палермо были бесспорными. Норманнское правление, после того как окончательно установилось, было относительно необременительным. Правда, Рожер всячески стимулировал переезд мусульманских и христианских поселенцев с Сицилии в Африку, и папа даже назначил «архиепископа Африки». Но в основном ситуация осталась неизменной. Норманны сохранили административные посты за местной элитой. Рожер II старался регулярно снабжать зерном своих новых вассалов, тем самым сохраняя их преданность. В этом его главным африканским союзником был голод.

Он не завоевал сердца и умы. Уже через несколько лет после его смерти в 1154 г. стало ясно, что время норманнов в Африке прошло. Как бы надежно ни поддерживало норманнское правление местные режимы, для многих мусульман оказаться под властью неверных было отвратительно. Если есть выбор, население североафриканских городов предпочитало мусульманский режим, даже суровый, такой как установили альмохады. И разумеется, альмохады, несмотря на наличие второго фронта против франков в Аль-Андалусе, не упустили момент. Помогло и то, что для «реконкисты» даже войска не потребовались. Преемник Рожера II – Вильгельм I был занят подавлением беспорядков на Сицилии, и местная знать устранила норманнских правителей и перешла на сторону альмохадов даже раньше, чем прибыли войска халифа. Чтобы еще больше облегчить задачу, флот Вильгельма I, казалось, был везде, кроме Северной Африки. В один год он был в Египте, в следующий – в Греции, потом на Ибице и Балеарских островах. Сфакс поднялся в 1156 г., а Триполи пал перед альмохадами в 1158 г., и армии халифа легко прошли по бывшим норманнским территориям[260]. Тунис сдался в июле 1159 г., и местное немусульманское население вынудили – совершенно незаконно – выбирать между обращением и смертью. Только Махдия, старая столица Зиридов, оказала сопротивление. Там летом и осенью 1159 г. халиф Абд аль-Мумин осадил город. Его защитники – «отпрыски франкских князей и их рыцарей»[261].

Повествование Ибн аль-Асира об осаде проливает свет на то, каким мусульмане Ближнего Востока видели предназначение мусульман Северной Африки и что они думали о цикличности истории. Среди людей в Махдии, которых Абд аль-Мумин привел с собой из Марокко, был бывший мусульманский правитель города, который десятью годами раньше бежал от норманнов к альмохадам. Говорят, в конце осады халиф спросил его: «Почему ты оставил такую крепость?» И изгнанник ответил: «Из-за слишком малого числа верных людей, отсутствия продовольствия и по воле судьбы». В ответ халиф остановил атаку и вместо этого велел собрать две огромные кучи пшеницы и ячменя и положить их так, чтобы видели осажденные. Тем самым он развеивал опасения насчет продовольствия, призывал доверять ему и намекал, что воля судьбы не могла быть яснее. Сфакт, Триполи, Габес и другие города перешли к альмохадам, а осада все продолжалась. Но в январе 1160 г. Махдия наконец перешла под власть мусульман.

В целом, хотя норманнская оккупация исламской Северной Африки была недолгой, она доказала, что норманнская Сицилия была такой же угрозой для мусульманских государств в Центральном Средиземноморье, как и испанские франки на западе и государства крестоносцев на Ближнем Востоке. То, что христианская экспансия в Аль-Андалусе и Северной Африке имела место в то самое время, когда Нур ад-Дин укреплял свое положение в Сирии, вероятно, делало Зангидов и людей, которые им служили, единственной надеждой исламского мира.

Египет и Зангиды

Когда Нур ад-Дин вернулся из паломничества в Мекку в 1162 г., он обнаружил, что франкские интересы в Египте, доселе смутные и неопределенные, приобрели более серьезный характер. После Первого крестового похода Фатимиды Египта сохранили важный плацдарм в Палестине – в прибрежном городе Аскалон, который, даже когда франки в последующие десятилетия захватили все остальное сирийское побережье, успешно мешал попыткам франков нацелиться на Синай. Фатимиды считали Аскалон идеальным промежуточным этапом для полномасштабных действий против франков, а также для организации набегов в южные пригороды Иерусалима. Это была также важная военная база, откуда Фатимиды могли дотянуться до всего Восточного Средиземноморья, что мы видели во время неудачной обороны Тира и Триполи. Хотя нападение на Аскалон кратко обсуждалась в контексте Второго крестового похода, франки региона предпочли политику сдерживания, окружив город крепостями и отрезав его от Египта. В 1153 г. франки