Читать «52 упрямые женщины. Ученые, которые изменили мир» онлайн

опасно, Эдингер не хотела покидать Франкфурт, с которым ее связывали 380 лет семейной истории. Надеясь на лучшее, она приготовилась к худшему – припасла для себя смертельную дозу снотворного, которую поклялась принять в случае отправки в концентрационный лагерь.

После Хрустальной ночи Эдингер передумала оставаться. Повсеместное насилие и угроза дальнейшего ухудшения ситуации заставили руководство освободить ее от работы. Тилли запретили входить в музей, личные вещи из кабинета без всяких объяснений переправили к ней домой. На тот момент Эдингер была одной из последних ученых-евреев в Германии, сохранявших работу. Увольнение стало для нее ударом, а отказ уезжать из Германии подвергал ее риску. Тем не менее у Эдингер было ощущение, что «ископаемые позвоночные спасут»[90] ее. В конце концов, они составляли смысл ее жизни почти двадцать лет!

Эдингер пришла в палеонтологию в университете, разочаровавшись в изучении зоологии. Как и отец, известный невролог, она питала глубокий интерес к головному мозгу. Ее специализацией было разнообразие доисторических видов, которые можно было изучать, исследуя древние черепа. Работая над докторской диссертацией, защищенной в 1921 г., Эдингер провела исследование мозга нотозавтра, вымершей крупной морской рептилии[91].

В первое десятилетие тщательного изучения черепов в Зенкенбергском музее естественной истории Эдингер создала новую научную область – палеоневрологию. Основополагающим документом стал 250-страничный обзор собранных Эдингер разрозненных публикаций об отпечатках головного мозга, систематизированных по биологическим видам и позволивших ей сделать обобщающие выводы по множеству видов животных, прежде рассматривавшихся изолированно. Она написала подробную историю этой области научного знания, всесторонне рассмотрела все, что было известно на тот момент, а затем сформулировала важнейшие вопросы, на которые пока не было ответов. В разделе, посвященном филогенетике, она фактически разгромила предложенные другими учеными законы развития головного мозга и по большей части принимаемые коллегами. Работа Эдингер получила широкое признание и вызвала восхищение во всей Европе. В разгар Второй мировой войны этот обзор помог ей уехать из Германии.

Исследовательская работа в американских университетах спасла множество ученых от ужасов холокоста. Эдингер поздно спохватилась, но научное сообщество сплотилось в ее поддержку. Американский бактериолог Элис Хэмилтон, друг семьи, обратилась к руководству Гарварда с просьбой взять Эдингер на работу. Другие ученые писали письма правительству США, приводя доводы в пользу ее приезда. «Она первоклассный ученый-исследователь и в этом качестве пользуется доброй славой во всем мире», – писал американский палеонтолог Джордж Гейлорд Симпсон, подчеркивая, что Тилли Эдингер основала палеоневрологию, «научное направление исключительной ценности и значимости»[92]. Пока решался вопрос с США, Эдингер нашла спасение в Лондоне, где прожила год, переводя тексты с немецкого языка в рамках программы Ассоциации экстренной помощи немецким ученым в изгнании.

Эдингер получила разрешение на переезд в США в 1940 г., и сразу после прибытия гарвардский Музей сравнительной зоологии пригласил ее на должность научного сотрудника. Гарвард, где ученые пели в преподавательской и насвистывали в холлах, стал для нее тихой гаванью. Она наконец обустроилась; пора было возвращаться к палеонтологии.

Если искать подсказки внутри черепа вымершего животного, можно поразительно много узнать о размере и структуре частей древнего мозга. Постройте карту изменения этих структур со временем и соотнесите их с работой мозга – и вы прочтете по этим данным захватывающую историю биологического вида. Пользуясь этим методом, Эдингер предположила, что киты когда-то пользовались обонянием намного активнее, чем сегодня[93]. Откуда она это узнала? Тилли сравнила слепки внутренней поверхности черепов китов, древних и современных. У древних животных имелось больше места для амигдалы – отдела мозга, отвечающего за распознавание запахов[94]. Эдингер проследила, как адаптировалось строение черепа по мере того, как уменьшались обонятельные доли мозга.

Чтение по этим слепкам осложняют оболочки мозга, расположенные внутри мозговой части черепа и обычно не сохраняющиеся у окаменелостей. Можно выявить особенности головного мозга одного существа, но это ничего не говорит о мозге другого. У рыб, рептилий и амфибий эти оболочки и слой сосудов в них толстые, у птиц и млекопитающих – тонкие. Чтобы сделать обоснованное предположение о соотношении объемов черепа и мозга вымершего животного, Эдингер опиралась на ныне живущие аналоги древних видов.

Исходя из наработок, сделанных еще в Германии ее отцом, Эдингер предложила область исследования, за которую могли бы взяться ученые США: здесь накоплено столько данных о лошадях, что легко будет получить доступ к коллекции слепков черепов, демонстрирующих постепенное изменение головного мозга лошади. Когда она приехала в Гарвард, коллега убедил ее провести исследование мозга лошадей самостоятельно. Сбор необходимых материалов потребовал огромного напряжения. Работа над монографией об эволюции мозга заняла десять лет, но выводы оказались принципиально важными: в 1948 г. Эдингер сообщила, что головной мозг и остальные части тела особей одного биологического вида эволюционируют не параллельно и что у разных млекопитающих сходные эволюционные изменения происходили в разное время.

Во всех испытаниях – политических, профессиональных, личных – Эдингер сохраняла чувство юмора, не изменявшее ей даже в пылу академических диспутов. Некоторое время она спорила с Гленном Джепсеном из Принстона об ископаемом черепе, который мог принадлежать летучей мыши или миациду[95], в зависимости от того, кто из спорящих был прав. Джепсен откликнулся на добродушие Эдингер стихотворением, вышучивающим ее точку зрения.

ТИЛЛИ-ЛЕТУЧКА

Презанятный зверек эта Тилли-летучка!

Этот маленький череп – курьезная штучка,

Но вот ямки, где нижняя челюсть сидела,

Точно как у кошачьих.

Ведь ясное дело!

Глупо спорить. Но Тилли упрямо твердит:

«Средний мозг весь изрыт и холмами покрыт,

И взгляни-ка, дружок,

Вон на тот бугорок!

Эта тварь не мяукать могла, а пищать,

Не ходить и не прыгать, а только летать!

Джепсен, милый, признайся, что ты одурачен –

Ну какой это хищник семейства кошачьих!»[96]

Джепсен выиграл у Эдингер несколько очков за креативность, однако она осталась при своем мнении.

Последние годы жизни Эдингер были посвящены переводу ранее изданного 250-страничного труда на английский язык и внесению новой информации. Когда она готовила первое издание в Зенкенбергском музее, то всю работу сделала сама, без помощи других сотрудников. Вернувшись к этому проекту, Эдингер часто отключала слуховой аппарат, чтобы не слышать коллег, обретая спокойствие в тишине.

В 1964 г. Франкфуртский университет присвоил Эдингер почетную научную степень. Вынужденная покинуть свой город и родную страну, она была этим тронута. Прошло больше двадцати пяти лет с тех пор, как она уехала оттуда. Эта степень стала очевидным признаком того, что на родине все изменилось.

Рейчел Карсон

1907–1964

морской биолог

Говорить о Рейчел Карсон – значит говорить о «Безмолвной