Читать «52 упрямые женщины. Ученые, которые изменили мир» онлайн
Рэйчел Свейби
Страница 28 из 60
Как дю Шатле получила научную базу для этой работы – неизвестно, поскольку о ее воспитании почти не осталось сведений. Историки располагают лишь самой общей информацией: отец, чиновник при дворе Людовика XIV; замужество в восемнадцать лет; немолодой муж благородного происхождения, военный; рождение детей. Затем, в двадцать шесть лет, Эмили начала брать частные уроки у выдающегося математика и мыслителя, которого сменил другой преподаватель, восходящая математическая звезда. Если многие французские ученые стояли на стороне Рене Декарта, оба учителя дю Шатле поддерживали Ньютона.
Для Эмили познакомиться с математикой и ньютоновской физикой было все равно что впервые в жизни надеть очки; она вдруг увидела отдельные листья в кроне дерева, казавшейся сплошным пятном. Ее завораживало применение новообретенных знаний в необычных областях. Теперь Эмили могла рассчитать, какой силы должен быть порыв ветра, чтобы ветка закачалась. Уравнения дали ей возможность построить схему полета птиц. Наряду с математикой и физикой дю Шатле жадно поглощала тексты по философии, литературе и другим наукам. Через два года возможностей одного преподавателя ей было уже недостаточно, и она распахнула двери своего дома в Сире (примерно в 240 км к востоку от Парижа) перед интеллектуалами. Многие воспользовались ее любезностью. Как отмечала дю Шатле при обсуждении английского стихотворения, которое перевела на французский, «иногда случается, что работа и учеба заставляют гений заявить о себе»[170]. Гений дю Шатле заявил о себе очень ярко.
Одним из ее первых публичных действий на интеллектуальном поприще стало участие в ежегодном состязании французской Королевской академии наук в 1737 г. Темой была природа и распространение огня. В последний момент, всего за две недели до окончания конкурса, дю Шатле решила подать свою работу. Эту возможность ей обеспечила анонимность; судьи не могли дискриминировать участников, не зная их имен. Хотя она не выиграла, ее работа была впоследствии опубликована с указанием в качестве автора «молодой дамы высокого положения»[171]. Поскольку во времена дю Шатле у нее и близко не было соперниц, личность автора должна была быть очевидна современникам.
Обретая уверенность в себе и набирая темп, дю Шатле в 1740 г. издала свою первую книгу «Основы физики» (Institutions de Physique). Она хотела учить сына основам физики, но для этого не существовало учебников. В ее книге ясно и четко излагались идеи Ньютона, Декарта и Лейбница. Это было тщательное обобщение чужих идей, но нашлись желающие морально уничтожить ее саму.
Вскоре после выхода книги в свет секретарь Королевской академии наук опубликовал письмо, оспаривающее утверждения, сделанные в тексте дю Шатле. Женщин вообще он обвинил в легкомыслии, а лично дю Шатле – в скудоумии: она неправильно поняла и его научную работу, и свою обожаемую ньютоновскую физику, а ее представления об основах математики грешат неполнотой. Тон письма был наглым и покровительственным. Научные споры научными спорами, но это письмо – явная попытка выбить Эмили из пространства дискуссии.
Дю Шатле была слишком горда, чтобы оставить хамскую критику без ответа, не заставившего себя долго ждать. С хирургической точностью разделываясь с письмом секретаря, она опровергла его претензии, отвечая ему в том же вызывающем тоне, но постоянно демонстрируя мастерское владение предметом. Дю Шатле разослала свой подробный ответ пятистам членам Академии. Секретарь был только что избран, но из-за ее письма был вынужден вскоре подать в отставку.
Главное достижение дю Шатле – перевод и комментирование труда Ньютона – оказалось и последним. Этот текст стал логичным результатом ее многолетней работы. К сожалению, весомый вклад дю Шатле в развитие физики часто остается незамеченным. В книгах и статьях ее чаще всего упоминают только как музу Вольтера.
Вольтер и дю Шатле около пятнадцати лет, не считая нескольких недолгих периодов разлуки, жили вместе в ее доме в Сире, даже после того как Вольтер утратил романтический интерес. (Супруг дю Шатле не только не возражал против такого положения дел, но и финансировал работу своей жены и ее любовника.) Первый серьезный вклад дю Шатле в науку скрыт в творчестве Вольтера: в его книге «Элементы философии Ньютона» (Éléments de la philosophie de Newton) разделы более абстрактно-математического и научного характера написаны ею. К моменту своей смерти дю Шатле стала намного более значимым ученым ньютоновской школы, чем Вольтер, но тем не менее в исторических описаниях их отношения по-прежнему заслоняют ее научные достижения.
Дю Шатле спешила сохранить свое наследие и закончить перевод «Математических начал», добавив недостающие объяснения и подкрепив аргументы Ньютона новыми уравнениями, словно знала, что это будет ее последнее свершение.
Лиза Мейтнер
1878–1968
физик
Лиза Мейтнер должна была получить Нобелевскую премию. Она была исключительно талантливым физиком-ядерщиком. Почему же ее имя не появилось рядом с именами ее коллег, названных первооткрывателями реакции расщепления ядра? Отчасти по политическим причинам, отчасти по случайности и невезению.
В начале XX в. Германия была средоточием выдающихся научных умов, в число которых входила и Мейтнер. Большая часть ее карьеры прошла в Берлине, где Лиза сдружилась с другими звездами физики, в том числе с нобелевскими лауреатами Максом Планком, Альбертом Эйнштейном, Нильсом Бором и Джеймсом Франком. Она еженедельно участвовала в коллоквиуме, собиравшем около сорока экспертов в ее области, которые рассказывали о своих новых исследованиях и обсуждали их. В первом ряду неизменно сидели «тяжеловесы», среди которых по праву находилась Мейтнер. Эйнштейн называл ее «нашей мадам Кюри»[172].
Затем приход к власти Гитлера сделал Германию неподходящим местом работы и жизни для Лизы Мейтнер и многих ее коллег-евреев. Не желая расставаться со своими проектами и берлинским научным сообществом, Мейтнер несколько лет тянула с отъездом. Летом 1938 г., поскольку на евреев налагались все более пугающие ограничения, в том числе запрет ученым выезжать из страны для участия в конференциях, «где они будут считаться представителями Германии»[173], Мейтнер бежала в Нидерланды благодаря помощи друзей-голландцев. Она покинула Германию, где прожила тридцать лет, налегке, всего лишь с двумя полупустыми чемоданчиками. Ей пришлось бросить и величайший научный проект всей своей жизни: начатый ею в 1934 г., он впоследствии приведет к открытию ядерного распада и удостоится Нобелевской премии.
Мейтнер и прежде сталкивалась с противодействием. В родной Вене Лизе не разрешили продолжить обучение в школе по достижении четырнадцати лет. Однако она не позволила, чтобы эти барьеры помешали ее научному прогрессу. Когда подростком Лиза поняла, что