Читать «Поиск» онлайн

Остальные группы только начинают стекаться на тот берег, а мы уже пересекаем Аккем. У кромки леса останавливаемся, я закуриваю и собираю ребят вокруг себя. Ира топчется рядом и успокаивающе гладит меня по плечу – не могу разобраться, тепло мне от этого или только раздражает.

– Новые вводные. Среди потеряшек больная диабетом. Её нужно найти в первую очередь. Смотрим внимательно по сторонам, проверяем всё, что кажется странным. Работаем на отклик постоянно.

– Мне кажется, она не могла далеко уйти, – добавляет Ира мягко. – Диабетики обычно быстро устают, значит, мы можем понадеяться найти её сегодня.

Дэн понятливо кивает, Катюша сначала тоже, но потом дёргает меня за рукав куртки, вынуждая повернуться. Я смотрю на неё – а она глазеет на меня синими омутами, такими испуганными, словно это её мы только что спасли из леса.

– А что с Алей? Ну, которую мы нашли вчера.

– Ничего не помнит, – пожимаю плечами. – Мы бы спросили у неё, если бы она могла что-то рассказать.

– Но она жива, – ободряюще говорит Ира, – и даже уже не дрожит. Может, со временем память к ней вернётся. Мы планируем сегодня отправить её в Горно-Алтайск для госпитализации.

Катя понятливо кивает и застёгивает куртку до самого подбородка. Несмотря на ясное утро, пасмурнеет и холодает, я даже думаю поддеть толстовку, но решаю оставить на тот случай, если замёрзну совсем. Затягиваюсь ещё раз, потом сминаю сигарету в пальцах и бросаю на землю, туша окурок.

– Погнали.

Они почти синхронно разворачиваются. Ира идёт чуть впереди, остальные становятся на расстоянии нескольких метров друг от друга и прочёсывают лес заново – не исключаю, что Леночка могла попытаться найти выход самостоятельно и заплутала где-то поблизости. Но работа на отклик и первые два километра не дают никаких результатов.

Спустя пару часов Катя просит о привале, но я решаю, что нужно пройти ещё несколько километров. Скоро приблизимся к месту, где заметили Алю вчера, но пока кажется, что впереди нас ждёт только непролазная чаща.

– Лена! – кричу ещё раз, а потом ещё и ещё, но отклика нет. В груди зарождается глухое, непробиваемое отчаяние. Я не представляю, как её искать, не представляю, как найти её живой. – Лена!

В ответ только тишина и уханье филина где-то далеко, на грани слышимости. Ира останавливается, прислушиваясь, и я надеюсь, что она засекла что-то, что оказалось недоступным мне. Все даже не дышат в этот момент – Дэн замер, до конца не наступив на ногу, Катя – держа в руках шарф.

– Никого, – разочарованно выдыхает Ира. – Куда дальше?

– Привал, – решаю я, сбрасывая рюкзак. Здесь почему-то грязно и влажно. В лесу был дождь, а вот в лагере мы его избежали. Рюкзак из непромокаемой ткани, поэтому не боюсь оставить его на траве. Катя подкладывает пакет и присаживается на бревно, устало вытягивая ноги. Рядом почему-то нет её рыжей подружки, но я бы не удивился, если бы она просто уехала домой. Мало кто выдерживает ритм поисков, и я даже слегка шокирован тем, что Катя оказалась крепким орешком.

Хочется найти хоть что-то, что натолкнёт нас на поиски Леночки. Пустую упаковку из-под таблеток, перчатку, шарфик, банковскую карту, телефон – что угодно, намекающее на то, что она жива и была здесь. Как назло – даже трава не примята, даже следа от места их привала нет. Возможно, мы взяли немного другой вектор и пошли по касательной, не затронув лагерь.

«Если она в лагере? Если не смогла пойти дальше?» – думаю и решаю чуть изменить курс, как отдохнём.

Я закуриваю, Ира – тоже. Мы сидим рядом на бревне, она кладёт голову мне на плечо, а я стискиваю её в объятиях. Общие настроения упаднические, но у меня нет сил быть шутом и пытаться всех подбодрить. Я позволяю расклеиться Кате, задремать, прислонившись к дереву, Дэну, развалиться на влажной траве остальным.

– Мы найдём её живой? – шепчет Ира.

Ответ ей – моё молчание. С каждым днём – или даже часом – падают шансы её спасти.

– Если у неё с собой инсулин – шансы есть, – тихо говорю я, может, будучи с ней не до конца честным. – Ириш, ты должна понимать…

– Понимаю, – рубит она. – Просто надеюсь.

Мы все надеемся – и безэмоциональный Дэн, и взволнованная Катя, и остальные шестеро ребят, которые собрали группу в рекордные сроки. Поднимаю голову – неба почти не видно, только широкие кроны деревьев с шелестящей листвой. Из-за этого кажется, что уже почти ночь, но я гляжу на часы, а там только бодрое начало дня. Третьи сутки уже начинают изматывать – всем тяжело спать на полу в клубе, есть в походных условиях и ополаскиваться в ледяной речке, где температура воды не выше четырёх градусов.

«Напросимся в баню, – говорил Егор вчера вечером. – Через день напросимся».

Но что-то мне подсказывает, что сегодня мы останемся в лесу.

Несколько дней до

Руслан

Ночь выдаётся беспокойной: Леночка постоянно ворочается, плохо спит, и мне кажется, что она особенно бледна. На её лбу выступает холодная испарина, и я промакиваю её краем своего спальника. Тогда боевая подруга беспокойно открывает глаза и присаживается, но дыхание перехватывает, и она падает обратно.

На мгновение – всего мгновение – я боюсь, что она умрёт.

Но Леночка открывает глаза и слабо улыбается.

– Кошмар приснился.

Эта ложь настолько шита белыми нитками, что я даже не пытаюсь поверить. Убеждаю себя, что она не совсем глупая, чтобы тащиться в лес и погибнуть в нём, – но потом смотрю в её голубые глаза, какие-то совершенно неразумные, и тяжело сглатываю.

– Я принесу тебе водички, – обещаю я и выползаю из палатки. Холодно, несмотря на начало сентября, зуб на зуб не попадает, и я сразу обхватываю себя руками, хотя до рюкзаков идти всего пару шагов. Костёр давно затух – мы не рискнули оставлять его на ночь, – поэтому тепло больше ниоткуда не идёт. Рассвет только начинает заниматься. Прислушавшись, я улавливаю храп из палатки Али и Паши – вот кому спится абсолютно безмятежно.

Нашариваю в рюкзаке полулитровую бутылку воды и с нехорошим предчувствием осознаю, что она предпоследняя. На самом дне лежит ещё литр, но он на крайний случай, чтобы не остаться совсем ни с чем. Не знаю, сколько провизии осталось у ребят, – у меня всего банка тушёнки. По-хорошему, нам стоит двигаться обратно, через лес, но он не хочет нас отпускать.

Я давно запутался, откуда мы пришли и куда идём. Наивно верю, что Паша знает, куда нас вести, и, видя, его мерный и безмятежный сон, кажется, так и есть, но меня всё равно