Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

берем на себя большие обязательства и должны выполнить их с честью и любовью.

Нории смотрел на нее так, словно ничего прекраснее в мире не видел никогда.

— Тебе понадобится больше помощников и по управлению страной, — проговорил он. — Ты не осилишь все это одна, Ани. Тебе нужно что-то снять со своих плеч и переложить на чужие.

Она хотела было сказать, что осилит — но все же разум уже взял верх.

— Да, моей матери удавалось все это потому, что у нас был штат нянек, охраны, учителей, и у нее каждый министр сидел на своем месте. Ты прав, Нории. Я займусь этим. Ты же подумай вот о чем. Здесь будут жить не только твои дети и их матери, но и их родственники. Неизбежно через несколько лет начнутся интриги за то, чтобы стать ближе к тебе, чтобы получить теплое место, пользуясь родственной связью. Возможно, кто-то захочет убрать меня, чтобы освободить своей дочери, матери твоего ребенка, место Владычицы. Люди глупы и жадны, а я бы не хотела тратить на это время, Нории. Сделай так, чтобы меня они не касались.

— Это я могу тебе обещать, — сказал он. Протянул руку и погладил ее по щеке. — Теперь ты поужинаешь со мной, моя Владычица?

Ангелина отпила еще вина и окинула мужа взглядом.

— Я вся в земле, — ответила она медленно. — Сначала помоги мне обмыться, муж мой. А потом уже корми меня. И люби меня.

— Как прикажешь, моя госпожа, — сказал он, глядя на нее сквозь полуопущенные ресницы. Взял у нее из рук чашу и, глядя Ани в глаза так, что ей стало жарко, лизнул тот край, которого она только что касалась губами.

Все же как хорошо и удивительно так желать своего мужа. Принимать его с его прошлым и его силой и знать, что и он принимает ее.

* * *

С утра на завтрак они пошли к детям. Накрывали всем в большой столовой — дети заспанные, теплые, розовые, в сопровождении тех нани-шар, кто решил быть у них нянями, выходили из комнат, и Ани склонялась к ним, обнимала, целовала, спрашивала как дела и как спалось у тех, кто умел говорить. И Нории, пусть и не в драконьей традиции это было, делал то же самое.

Вышел и наставник Уми, который решил жить тут же, пришла из парка Огни, которая сидела ночь на яйцах. Все рассаживались за большим столом, галдели и смеялись, и пахло молоком и лепешками, кашей и запеканками, и было здесь весело и радостно. Лишь иногда кто-то из детей замыкался — и Ани понимала, что вспоминает малыш родителей, которых никогда не увидит. Но от Нории шла волна спокойствия, и ребенок чуть веселел.

Но долго еще, очень долго будет болеть у них эта рана. И не зарастет она никогда, потому что можно смириться, но не забыть. Ангелина это знала по себе. И видела в рисунках Каролины маму — много-много мамы.

Вышла из своей комнаты и новенькая черноволосая девушка с ребенком на руках, сопровождаемая матерью. Видно было, что обе они трясутся от страха — и, не сделав и пяти шагов, они обе упали на колени.

— Владычица, — проговорила девушка, — меня зовут Хебеда, а это мой сын Нордини. Прошу тебя позаботиться о нас.

— Встань, пожалуйста, — велела Ангелина, — и больше не становись передо мной на колени. Матери сына Владыки не пристало это делать.

Бывшая нани-шар неуверенно поднялась. И Нории взял из ее рук младенца, передал Ангелине.

Ани смотрела на спящего мальчишку — нос-кнопка, пухленькое лицо, цветные пеленки, рыжие волосы. Ничего общего с Нории, но ощущается от ребенка прохлада, свойственная драконам. И славный он до невозможности, и маленький, и пахнет от него молоком.

Сердце сжалось, но она едва заметно покачала головой, загоняя вновь поднявший голову страх внутрь.

— Какой красивый, — сказала она и улыбнулась. Отдала его тревожно глядящей матери. — Пусть вам с ним тут будет хорошо, Хебеда. Я позабочусь о вас. Занимайте место за столом. И знайте, — Ангелина оглядела всех, — здесь скоро появятся еще четыре ребенка и их матери. Живите дружно, и я буду довольна.

— Хорошо, Владычица, — отозвались и дети, и взрослые.

Ани посмотрела на Нории — и они опять друг друга поняли без слов.

Конечно, проблемы будут. Но они с ними справятся.

Глава 9

Начало июля, Люджина Дробжек

На Север пришла жаркая погода — такая, что сосновый смоляной дух, аромат малины и сена с кошеных логов держался круглые сутки, а вода в озере, у которого стояло хозяйство Анежки Витановны, прогрелась так, что ребятня целыми днями плескалась у берега, возвращаясь в дом только чтобы поесть да поспать.

Дом мамы Анежки раньше состоял из пристроенной к дому баньки, санузла и двух больших комнат — в дальней жила Люджина, в ближней к выходу, которая одновременно была и кухней, и столовой, спала хозяйка. Большая печка изначально была построена так, чтобы греть обе комнаты: это потом уже Люджина выучилась на дипломированного мага и научилась изготавливать из речной гальки нагревательные артефакты, которые вставлялись в стены.

Мужики во главе с бывшим пленным партизаном Милославом Вотжечем споро подняли пристройку к дому на три комнаты, затем и второй этаж сделали, превратив дом в хоромы, а сейчас ставили вторую печь и наводили брус под высокую крышу, пока покрытую брезентом. Понадобится — и под крышей можно будет сделать комнат.

В комнате Люджины Анежка Витановна поселила детей — мужчины собрали там три двухъярусные кровати, чтобы разместились шесть сирот от пяти до четырнадцати лет. Но стало, прямо сказать, тесновато. Свою комнату хозяйка хотела отдать дочке, но та уперлась так, что даже мамино «Как я сказала, так и будет» не помогло.

— Мам, ну у тебя же своя личная жизнь, — напомнила Люджина тихо. Анежка Витановна как раз сразу после приезда отпаивала ее чаем с пирогами с малиной и творогом, и пока дочка пила и отвечала на вопросы, в комнату-кухню прошел Милослав Вотжеч, сверкая плотными покрасневшими от солнца плечами, достал из-под подушки свою футболку, надел и вышел, коротко улыбнувшись беседующим.

Сразу стало понятным то, что только подозревалось.

— Да, как-то случилось все, — махнула мама рукой будто бы даже изумленно. — Еще когда я с ними после госпиталя ушла кашеварить. Я как поняла, что он ко мне по серьезному, говорю, Мил, ты голову отморозил, что ли? Люди ж смеяться будут! Мне пятьдесят шесть, тебе сорок два, я ж тебя почти на пятнадцать лет старше, я едва ли родить смогу, а