Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

что у него родятся сыновья, Майло не знал до родов, и сейчас, конечно, весь дом периодически гадал, кто придет в семью Тандаджи сейчас, мальчик или девочка.

— Лишь бы здоровенький, — как-то весомо проговорила матушка, и Таби с ней согласилась. Хотя Майло иногда заставал жену, прячущую крошечные комбинезончики розового цвета.

На стене Таби повесила фотографии внуков, невесток, и Пади с Диди. За портрет погибшего сына была воткнуто шесть фиалок: Таби разводила их в доме и каждый день обновляла цветы у фотографии.

Как всегда при виде портрета сердце Тандаджи сжалось. Слишком мало времени прошло, чтобы привыкнуть.

Таби все терла спину, и Тандаджи смиренно спросил:

— Может, не пойдем гулять, цветок мой? Я лучше тебе спину разотру.

— Ай, нет, пойдем, я расхожусь, — сварливо ответила жена. Ей было очень нелегко, и поэтому Майло выдерживал и ее плохое настроение, и жалобы, и слезы. Он боялся за нее — все же Таби забеременела на излете репродуктивного возраста, и если мальчишек она выносила легко, то сейчас постоянно требовались и капельницы с витаминами, и ежедневные посещения виталиста — он был сегодня с утра, осмотрел жену, сказал, что все хорошо, и что в течение двух-трех дней начнутся роды.

Майло с Таби спустились вниз, подождали матушку, и вышли к полям у Милокардер, на которых уже лежал плотный южный вечер, полный запахов и пения птиц.

У дома за стеной-визиотелепортом все же были разбиты грядки и на них тут и там зеленели наливающиеся кабачки и тыковки. Это зрелище очень Тандаджи умиротворяло. Как и то, что в разгар накала чувств (семейные ссоры все еще случались, но были скорее уже милой традицией, чем чем-то невыносимым) тидусс, разрулив спор между женой и матушкой, в какой угол детской ставить резного идола духа-покровителя младенцев, мог веско уронить:

А теперь я пойду полоть кабачки.

И дамы замолкали — причина была уважительной.

У дома со стороны гор уже была и детская площадка, а дорожки вдоль полей были обустроены и хожены-исхожены. Владелец поля перед домом пока отказывался его продавать, но Тандаджи неназойливо его убеждал сдаться, попутно думая о том, что человек-то кремень, раз не уступил сразу грозному начальнику внутренней разведки, и не сманить ли его на службу?

Хотя хорошие фермеры нужны государству не меньше хороших агентов секретной службы.

Гуляли обычно неспешно и долго — огоньки выстроившихся вокруг полей домов аристократов и обычных местных жителей не давали потеряться, дневной южный зной сходил — хотя Таби любила тут бывать и днем, вспоминая свою жаркую родину. Часто встречали таких же прогуливающихся, в том числе и нянь с колясками. Вдоль нарезанных аккуратными квадратами полей давно проложили асфальтовые пешеходные дорожки — а кое-где были и грунтовые широкие дороги для проезда комбайнов и тракторов. Над дорожками висели фонарики, вдоль стояли скамейки и широкие качели под навесами — все для того, чтобы местным отдыхающим было удобно.

Тандаджи долго не мог взять в толк, почему именно это место стало так популярно и именно сюда был построен первый визиотелепорт из дворца Рудлог, выходящий прозрачной стеной из одной из общих гостиных Семейного крыла. Ну, вид на горы, ну, пшеничные поля, и что? Такой же визиотелепорт с видом на море казался куда более разумным вложением немалых, очень немалых средств.

Но потом тидусс, подняв архивы, узнал, что Константин Рудлог, дед нынешней королевы, в одной из поездок по своим южным владениям воспылал к местной держательнице гостиницы и трактира. Якобы кортеж короля остановился тут между двумя городками, потому что его величество ощутил внезапное желание приобщиться к простой пище. И приобщился.

Милая трактирщица становиться официальной фавориткой во дворце не захотела, а его величество хотел иметь возможность наведываться к возлюбленной в любой момент. Так и появился тут Южный Флигель, а в нем — там самая стена с дверью. Официально было объявлено, что раз в Милокардерах находится алтарь, который должен питать король, то место священное, а созерцание полей и гор приводит короля в благое расположение духа. Поэтому для созерцания и построен малый дворец с визиотелепортом.

Придворные и аристократы, как водится, потянулись за королем, и здесь у фермерских полей вырос сонный курортный городок. Поля как историческую составляющую вида на священное место трогать не стали, хотя земля здесь теперь стоила почти как в столице.

А гостиница, к слову, существовала до сих пор, и владелица, бойкая еще дама под шестьдесят, все так же управляла ею, но уже с мужем, детьми и внуками. Тандаджи видел ее фотографии в молодости — не красавица, но пышная, такая, что и спереди достаточно красоты, и сзади, и по лицу видно, что душевная и веселая. Такая и борщом накормит, и на груди покачает.

Майло под руки со своими дамами (невестки с внуками остались у дома) возвращался домой, когда Таби охнула и согнулась, схватившись за живот. В свете фонаря было видно, что под ней натекла лужа.

— Ох, Мали, — испуганно сказала жена. — Кажется, я рожаю…

Тандаджи отмер и повернулся к матушке.

— Мама, иди поскорее к охраннику у ворот, — приказал он, — скажи ему код «красный». Он знает, что делать.

Почтенная Вести Тандаджи была дамой, прямо сказать, на все имеющей свое мнение, но тут она как хороший солдат подхватила подол тсари и быстро-быстро направилась к дому. До него оставалось около полукилометра.

— Таби, радость моя, — очень нежно сказал Тандаджи, поддерживая жену за руку, — а мы с тобой сейчас медленно-медленно пойдем к дому. Не нервничай, сейчас к нам приедет скорая и тебя отвезут в роддом.

Жена, растерянно придерживающая живот, послушно направилась за ним. Минуты через три она снова со стоном согнулась и уперлась руками в колени, продыхивая схватку, которая, как показалось Тандаджи, длилась вечность. Он стоял, поддерживая ее под грудью обеими руками.

— Майло, — прошептала жена, когда отпустило, — слишком часто идут схватки, так не должно быть.

Ее глаза тревожно блестели в свете фонарей, лицо покрылось испариной.

— Пойдем, пойдем, — тихо и настойчиво потянул ее к дому Тандаджи. — Все будет хорошо, Таби, все будет хорошо. Нам совсем немного осталось…

На самом деле до дома было минут десять, но шла Таби медленно, грузно, прислушиваясь к себе. Схватки учащались и становились все длиннее… жена впадала в какое-то трансовое состояние.

— Это ж вот почему у меня с обеда спина ныла, — шептала она, — а я, глупая, глупая, не поняла, что это схватки, а так бывает, мне акушерка говорила. Мали, я боюсь, ох, бою-ю-ю-юсь…

Ее снова накрыла схватка, и она задышала мелко-мелко, как собака, замычала сквозь зубы. Кожа ее была