Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

Майло тоже боялся, но этого ни в коем случае нельзя было показывать жене. И он поддерживал ее, и бормотал: «Сейчас все пройдет, сейчас, дыши, Таби, дыши» и тянул ее в промежутках к дому.

До дома оставалось шагов пятьдесят, когда Таби с ужасом вцепилась Тандаджи в руку. Волоски, выпавшие из ее косы, липли к лицу, она была бледной.

— Майло, все, не могу… головка подпирает, я чувствую. Нельзя идти, я боюсь, нельзя… можно навредить, надо лечь… что же так быстро, а? Что так быстро?

— Таби, потерпи до дому, пожалуйста, — попросил он, заставляя ее сделать шаг, второй… — Потерпи, немножко осталось…

— Майло Тандаджи, — неожиданно железным голосом рявкнула жена, — какое потерпи! Сделай что-нибудь прямо сейчас, иначе я рожу твоего ребенка стоя, прямо на асфальт!

Тандаджи, чувствуя, как подкатывает паника и влажнеют руки, огляделся и потянул жену к ближайшей скамейке. Так, спокойно, спокойно, он же проходил обучение с младшим составом… много лет назад, там было, как принимать роды, вспоминай, на память никогда не жаловался… и где же чертовы врачи, где скорая, где этот виталист, который уже должен быть здесь? И почему в доме до сих пор нет стационарного телепорта, когда он может понадобиться?

— Я тут не лягу, слишком узко, — прошептала жена.

— Ляжешь, цветок мой, — как можно спокойнее сказал Тандаджи, снимая с себя футболку и расстилая ее на скамейку. — Ногу на спинку положишь, а вторую на меня поставишь и будет хорошо. Давай тсари тоже снимем, тоже постелим, хорошо? Давай, давай, моя радость, вот так… а сейчас и врачи подойдут, я уверен…

— Ох, — жена, едва успев снять тсари и белье, снова схватилась за живот, и Майло поспешно постелил его выше, уложил Таби, встал на колени у скамейки, поставил ее ступню себе на плечо и велел:

— Дыши, Таби, ты же помнишь, как дышать? Дыши!

Но вместо того, чтобы дышать, жена закричала болезненно и звонко, ступня ее вдавилась в ключицу Тандаджи так, что он чуть не свалился, а руками она вцепилась в спинку и ладонь мужа.

И тут-то Майло, который провел множество операций в качестве агента, бежал из родного Тидусса, спасаясь от убийц, переносил пытки и ранения, пробрало по-настоящему. До вставших на затылке волос и занывших мышц.

Он оглянулся на двери визиотелепорта, но никто не спешил от них к скамье, и Майло, стиснув зубы, мысленно обозвал себя тупым яком за то, что не сделал в доме постоянное дежурство бригады врачей. Но кто же мог даже подумать, что будет такое: Таби оба раза дохаживала до срока и спокойно с первыми схватками уезжала в роддом. И рожала долго, без эксцессов.

— Хорошо, хорошо, Таби, все хорошо, — бормотал он, сжимая ее ладонь: жена чуть не переломала ему пальцы, но что была эта боль по сравнению с той, что испытывала она. В свете фонаря ему все казалось, что она ужасно бледная. — Сейчас к нам прибегут врачи, а ты пока поработаешь, немножко нужно поработать, да? Давай, моя хорошая.

Она снова закричала, долго, тяжело, сжимаясь, напрягаясь, и крик ее перешел в стон, а затем — в тяжелое, надсадное дыхание. Сильно запахло кровью — кровь шла из жены, а Майло понятия не имел, нормально ли это. От ощущения бессилия его мутило — но он держал голос ровным, ласковым, уверенным, и все говорил, что все идет хорошо, что Таби справится, что она молодец и он так ее любит.

— Мали, Мали, что-то не так, — заговорила она, сжимая его руку, — слишком быстро идет, это неправильно, неправильно!

— Ничего, — его голос звучал почти легкомысленно, хотя ткань под ней промокала от крови, — бывают быстрые роды, видимо, боги решили тебя лишнего не мучить. Ты у меня молодец, давай, Таби, давай, моя хорошая…

Она напряглась снова, зажмурилась, выгнулась, и снова закричала.

Сколько это продолжалось — Тандаджи не имел представления. Ему казалось, что прошла вечность, когда показалась сначала сизая макушка с волосиками, затем — головка, под которую он с ужасом подставил руку, потому что помнил, что нужно страховать.

— Давай, давай, — шептал он, а Таби сжимала руками скамью, толкала его в плечо и тужилась, — головка уже родилась, совсем немного осталось, Таби!

Она закричала, толкая ребенка изнутри себя — и он, покрытый кровью,выскользнул на руки Тандаджи, утягивая за собой бугристую пуповину.

— Родился! — сорванно прошептал Майло. Ребенок был горячий, скользкий, живой — и слава богам!

— Кто? — Таби дышала с постанываниями.

— Девочка, Таби.

— Ай, как хорошо, как же хорошо, Майло…. — жена слабо улыбалась. Живот ее снова напрягся — рожался послед.

Тандаджи, — это он запомнил из курсов — уголком ткани очистил ребенку рот от слизи. Что-то нужно было делать с носом, но ноздри были крошечные — и он растерянно вспомнил, что вроде как им говорили, что дети сами могут выкашлять, если не очищать. Дочка молчала, и он, холодея, положил ее животом на ладонь и легонько похлопал по спинке.

Девочка закричала тут же, и он перевернул ее набок, баюкая. И она правда прокашлялась — и заорала еще сильнее.

И когда она открыла темные глаза, продолжая тонко, пронзительно кричать, разевая маленький рот и кривя сердитое личико, Майло Тандаджи ощутил горячую, опустошающую волну любви и понял, что пропал: теперь его сердце навсегда принадлежит этой крошечной девочке.

— Дай, дай же мне ее, — слабо позвала Таби, расстегивая бюстгальтер, и Тандаджи осторожно переложил дочку на ее живот меж грудей. Погладил жену по голове, с нежностью поцеловал ее во влажную щеку. С тревогой посмотрел на ткань под ее тазом — она вся пропиталась кровью.

Девочка лежала на груди, тыкаясь головой как слепой котенок.

— Помоги мне присесть, — попросила жена, и когда Майло помог, уверенно направила сосок в рот дочери, выдавив несколько капель молозива. Та, словно не понимая, пропустила раз, другой, а потом всосалась как маленький пылесос.

— Какая она хорошая, — шепотом проговорила Таби… и, закатив глаза, соскользнула по скамье вниз. Майло едва успел подхватить и ее, и ребенка — и, обернувшись, увидев, как бегут врачи к ним, а за ними пытается угнаться матушка, заорал в бешенстве:

— Быстрее, вашу мать, быстрее, богов ради!!!

Таби перенесли в дом — и виталист остановил ей кровь, залечил раневые поверхности, — затем — в скорую, где для надежности укололи кровеостанавливающее, поставили капельницу. Майло поехал с ней, качая уснувшую дочку и молясь всем великим духам, чтобы все закончилось хорошо.

В больнице жену осмотрели врач и виталист — из-за