Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

слухам, долгое время пребывал в загадочной коме.

Он был одновременно и соучастником, и «жертвой» в деле о Зеркальных бабочках. Прежде чем он ускользнул из-под носа дюжины элитных оперативников, все в Бюро по контролю над аномалиями считали, что Гун Чэнгуна втравили в эту историю некие весьма влиятельные люди, а то, что впоследствии он впал в кому, было делом рук каких-то «особенных», опасавшихся, что директор раскроет их тайны.

Все вокруг знали, что он человек недобрый, но что он самый настоящий злодей, никто и представить себе не мог.

Все-таки Гун Чэнгун не был «особенным». А на многое ли мог быть способен простой смертный?

Дурацкая затея с сокрытием числа погибших с помощью Зеркальных бабочек была придумана вовсе не им — ведь на головы штабных не давила «красная черта пятнадцати», зачем бы ему в это ввязываться? Жадность, жажда денег — вот к чему все сводилось.

— Какие еще следы? С твоими-то нынешними способностями, Ло Цуйцуй, сомневаюсь, что тебя смогут по ним отыскать. — Гун Чэнгун опустил взгляд на свои раскрытые ладони, и вдруг по рукам этого «обычного человека» пробежала слабая электрическая вспышка. Гун Чэнгун склонил голову, закрыл ладонями лицо и глубоко, с упоением вдохнул. — Скорее бы Алая Бездна полностью пробудилась! Тогда я перестану быть «простым смертным».

Горы, окружавшие ущелье Чиюань, были до самых макушек оплетены мутировавшими растениями, и те со всех сторон бросали пристальные взгляды на незаметный алтарь в самой глубине Алой Бездны. День догорал. Вечерние звезды окрашивались кроваво-красным, а густые заросли испускали легкую дымку, похожую на ядовитый болотный туман.

В ущелье Чиюань стояла нерушимая тишина. Во всем внешнем мире растения бушевали, буйно цвели, но это место оставалось нетронутым: оно непоколебимо сохраняло свой первоначальный облик, подобно оку тайфуна. Вскоре вечерняя заря померкла и звезды озарили собой все небо. Над ущельем Чиюань заструилось темно-красное марево. Печать, дышащая духом древней божественной птицы и сковывающая Хранителя пламени, надежно подавляла клокочущий под землей огонь.

Вдруг из тумана выскользнула белая тень в высоком головном уборе, подпоясанная широким поясом, с утонченными и изящными чертами лица.

«Цзю Сюнь» кивнул Ло Цуйцую и Гун Чэнгуну в знак приветствия. Раскрыв руку, он схватил ветер. Порыв подхватил окружающий густой туман и завертелся вихрем в руке белой фигуры. Не успел он усилиться, как из Алой Бездны вдруг вырвался пламенный отсвет и разметал воздушный поток.

— Печати из костей Чжу-Цюэ уже три тысячи лет, она давно изжила себя, но еще сохраняет суровый и неприступный вид. — «Цзю Сюнь» разжал руку, лизнул языком ожог на тыльной стороне ладони и, улыбнувшись, повернулся к Ло Цуйцую: — Мой великий мудрец изумрудных волн, можно ли поддать еще немного огня?

На густо-зеленом лице Ло Цуйцуя появилась обычная заискивающая улыбка:

— В этом моя работа.

Ветеран Отдела ликвидации последствий, на самом деле он мог не только хлопать коня по крупу да отлынивать от дел. До того как к ним перевели Би Чуньшэн, ответственность за эксплуатацию ревербераторов лежала в основном на его плечах. И хотя это могло показаться простой задачей, на деле требовало немалого мастерства — в конце концов, никто не обладает такой подавляющей духовной силой, как Демон Небес.

Чтобы отладить человеческую память, необходимо руководить этим процессом извне и уметь побеждать не силой, а ловкостью. Иногда даже приходится тратить на одну цель пару недель, из раза в раз увеличивая мощность внушения, причем редактировать воспоминания нужно с осторожностью, чтобы впоследствии человек вернулся к привычной жизни и не стал для Бюро потенциальной угрозой.

И это невероятно изматывает. Но их усилия не считаются, ведь они просто штабные сотрудники, обычные «уборщики», что, ползая в грязи и пыли, прибирают за победителями на поле боя.

Грудь Ло Цуйцуя раскрылась, и оттуда показался миниатюрный ревербератор. Один конец устройства был связан с кровеносными сосудами, а другой — с бесчисленными лианами сциндапсуса. Ло Цуйцуй походил на дирижера необычного оркестра, который, закрыв глаза, с особой нежностью настраивал звуковые волны. Лианы сциндапсуса золотистого разносили их эхо под землей, а затем через переплетения корневых систем распространяли сообщения во все стороны.

Звук ревербератора окутывал собой каждого человека, густыми потоками струился из ушей, глаз, рта и ноздрей, пробуждая в сердцах самые темные, самые дурные мысли. «Особенные» пребывали в настоящем ужасе, обычные люди — тоже, а те, кто застрял между двумя мирами, и вовсе не знали, как им быть.

Звуковые волны ревербератора находили отклик в человеческих сердцах. «Дирижирующий» ими Ло Цуйцуй невольно предался воспоминаниям, и перед глазами его замелькали события далекого прошлого.

Он родился в глухом уездном городке, а уже в девять лет в нем пробудились способности. Тогда Бюро по контролю над аномалиями только начинало функционировать, так что система проверки «особенных» еще не заработала как следует. Никто не замечал его крохотные зеленые ростки, и никто не отвез паренька в больницу.

На протяжении всей его юности Ло Цуйцую никто не объяснял, что такое быть «особенным» или как контролировать свое выделяющееся в толпе тело. Еще в школе, стоило ему пробежать впопыхах два метра, у него тут же появлялись росточки. Он считал себя монстром и не хотел, чтобы другие об этом узнали: носил только свободную одежду, похожую на мешок, не осмеливался ни грудь выпятить, ни голову поднять. Как только на нем вырастали листья, он тут же бежал в туалет, где тайком срезал свои зеленые побеги. В панике Ло Цуйцуй резал даже собственную кожу, пытаясь выкорчевать торчавшие наружу ростки, и его раны без конца гноились. Вонь гнили смешивалась с запахом растений, отчего казалось, будто от него пахло кладбищем.

Тем, кто отличается от других, выживать нелегко. И Ло Цуйцуй, вне себя от страха, скрывал ото всех свою тайну и терпел, когда над ним издевались забавы ради.

Так продолжалось до тех пор, пока во время подработки в другом городе его не ограбил и не пырнул ножом какой-то пьяный бродяга. Если бы он не перевязал рану своими же побегами, то наверняка бы умер в тот же день. Придерживая внутренности листьями, он дополз до больницы и тем самым спас себе жизнь. Как говорят, нет худа без добра: тогда-то его и заметила организация «особенных».

Ло Цуйцуй полагал, что ему наконец улыбнулось счастье и теперь он сможет найти себе место под солнцем и зажить честной, благородной жизнью. Но он никак не ожидал, что даже среди своих он останется таким же изгоем.

Представителей линии растений было слишком много. Если ты не выделяешься, не превосходишь других или