Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн
Priest P大
Страница 118 из 168
Реверберация, точно колокольный звон, ворвалась в ее барабанные перепонки.
«И ты смеешь называть себя „особенной“?!»
«Чем ты лучше обычного человека?»
«Боже мой, ты что, пришла сюда путаться под ногами?»
Ее захлестнула волна безграничного унижения, горькой обиды и страха… Да, я обычный человек, и что в этом плохого?!
Она такой родилась.
Обычные люди не воруют и не грабят, а зарабатывают себе на жизнь честным трудом. Что же в этом позорного?
Сквозь оскорбительные выкрики внезапно прорвался загадочный голос. Он говорил на языке, которого она не знала и никогда не слышала, но каким-то образом заглушил все остальные голоса и наполнил собой ее барабанные перепонки.
«Шаманская… кровь…»
— Что? — изумилась Пин Цяньжу.
Бормотание окутало ее, словно в бреду:
«Разве их род не прервался тогда, на кургане шаманов?..»
Тем временем под горой Бицюань по лицу Шэн Линъюаня, потерявшего слишком много крови, разлилась смертельная бледность. Ни с того ни с сего он ощутил странное чувство и тихо прошептал:
— Алоцзинь.
Пока не погаснет Алая Бездна, жэньмо будут жить. А глава школы Изначальной Истины поглотил сразу трех великих демонов: жадность, ненависть и неведение. А затем, все еще не насытившись, в один присест сожрал еще и половину Ло Цуйцуя.
И теперь у него было несварение желудка.
«Цзю Сюню» казалось, будто каждый из его меридианов вот-вот лопнет. Три великих жэньмо, которые впали в его теле в зимнюю спячку, похоже, очнулись, учуяв запах Чжу-Цюэ, и забурлили, зашевелились внутри. Демон, принадлежавший к клану шаманов, ощутивший нечто через артерии земли, казалось, вот-вот выйдет из-под контроля.
Сквозь звуковые волны пробился какой-то шум.
— Что?.. — спросил Сюань Цзи.
— Слушай, — ответил Шэн Линъюань.
Среди гневных, полных обиды и унижения выкриков звучал далекий голос, не похожий на все остальные. Бормотание повторялось снова и снова: «Шаманская кровь». Своим народом молодой старейшина был одержим как при жизни, так и после смерти и не забыл о нем, даже обезумев и превратившись в жэньмо.
Сюань Цзи вздрогнул:
— Где-то еще остались потомки шаманов?
— Да, — тихо проговорил Шэн Линъюань, — моя невестка была сиротой из рода шаманов. Она оберегала многих своих сородичей, разбросанных по разным уголкам страны. Я лично помог им устроиться… Шаманы очень похожи на простых людей, их кровь настолько смешалась, что их почти не отличить от человеческого рода… Та девочка у тебя в подчинении одна из них.
— Что… толстушка из нашего отдела?
Поселение шаманов в Дунчуане стояло у подножия горы, и на территории их клана почти не было равнин. Чтобы наведаться к соседу в гости, нужно было карабкаться вверх-вниз по нескольким склонам. Питались они в основном вегетарианской пищей: у клана не было места для разведения крупного рогатого скота. Единственным мясом, которое им удавалось отведать, помимо куриц на свободном выгуле были продукты водного промысла: высокобелковые и с низким содержанием жиров. По этой причине шаманы все как один были весьма стройными.
На мгновение Сюань Цзи замер, а затем не смог удержаться от смеха:
— Этот коротышка Алоцзинь вечно подшучивал над демонами-яо и людьми, говорил, какие они все большие, толстые и дубоголовые, в то время как шаманы славятся «красотой» и «изяществом»! Тьфу, вот тебе и изящество! Ясно дело, в их клане каждый день жевали траву да мякину, вот и ходили кожа да кости! А попробуй они переселиться сюда на парочку дней и есть только мясо с салом, посмотрел бы я, что останется от их утонченности. Да переродись этот проглот Алоцзинь в нашем веке, ему и двести пятьдесят цзиней было бы мало!
Руки Шэн Линъюаня, прилипшие к треножнику Неба и Земли, были все в крови, но лицо его смягчилось.
Алоцзинь знал о мече Демона Небес и всегда относился к нему с любопытством, часто говорил, что хотел бы прожить еще сто лет, «только чтобы однажды поиграть вместе с Туном».
Но на самом деле молодой старейшина заблуждался на его счет: духу меча он до смерти надоедал, и тот вообще не хотел с ним водиться.
Эти двое были примерно одного возраста, да и по уровню умственного развития тоже не далеко ушли друг от друга. Особенно похожи они были в одном: оба не имели стремлений. В те времена дух меча уже чувствовал себя взрослым мужчиной в расцвете сил и, научившись ссориться и упрямиться, больше не желал называть его высочество «братцем Шэн Линъюанем», но и не хотел, чтобы это обращение перехватил в свои руки Алоцзинь. Хоть маленький дух и не использовал его сам, он ни за что не согласился бы отдать его кого-то другому, и потому, вне себя от ярости, он в одностороннем порядке стал Алоцзиню заклятым врагом и злился на него много лет.
В детстве будущий старейшина был тем еще болтуном и часто без остановки бормотал что-то на ухо Шэн Линъюаню, а в юности особенно любил порассуждать с ним о чем-то высоком. Его высочество внимательно слушал, редко отвечал, но во время разговора на его лице всегда красовалась весьма заинтересованная улыбка. Это заставляло Алоцзиня все больше убеждаться в собственном остроумии, однако он нисколько не догадывался, что в это время с ним препирается невидимый дух меча. На каждое его слово дух меча озвучивал в голове Шэн Линъюаня едкий комментарий. Их голоса, один изнутри, а другой извне, были похожи на писк двух еще не оперившихся цыплят, которые, надрывая глотки, кукарекали в отдалении друг от друга. Это зрелище одновременно прогоняло тоску и избавляло от усталости.
Сюань Цзи, приземлившись, вернул себе человеческий облик и закричал в пустоту бронзового треножника. Его слова тут же разошлись эхом.
— Эй, ты, коротышка Алоцзинь! Что ты торчишь в брюхе этой Тени, как отходы какие-то? Не хочешь выйти наружу и устроить переполох в Небесных чертогах? Неужели и со мной повидаться не желаешь? Слушай сюда, я украл все твои сушеные груши! И кое-кто из твоих потомков сейчас у меня в подчинении и во всем меня слушается. Одно мое слово — и она преподнесет мне все закуски из своего кармана. Как тебе такое, здорово звучит?
Он хохотал и хохотал, но кончики его бровей и уголки рта словно тянула книзу тяжесть в тысячу цзиней. Сюань Цзи, напрягая все силы, старался их приподнять, но те беспомощно сникли…
Сытые дни настали слишком поздно. Алоцзинь не дожил до среднего возраста, когда люди полнеют, и не отъелся до двухсот пятидесяти цзиней,