Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

люди из рода Чэнь никогда не смотрели мне прямо в глаза… Похоже, я ошибся с выбором черт, которые мне следовало бы перенять, чтобы извлекать выгоду и избегать потерь.

Богиня были схожа с Шэн Линъюанем на семь из десяти, и даже выражение ее лица — не то суровое, не то улыбающееся — было точно таким же, как у его величества.

Хоть Сюань Цзи никогда ее и не видел, догадаться было нетрудно: Ваньфэй, принцесса демонов, когда-то посеявшая смуту в императорском дворе.

Родная мать Шэн Линъюаня.

— Может, у меня в глазах рябит, — шепотом заметила Шань Линь, — но… кажется, выражение лица статуи меняется.

Улыбки изваяний, вылезших из-под земли, становились видны все отчетливее. Поначалу они улыбались сдержанно, как и подобает отрекшейся от мира богине. Но спустя короткое мгновение после того, как статуи вырвались на поверхность, она уже не могла сдержать свою истинную личину: легкая улыбка расцвела, точно раскрывшиеся лепестки, от благопристойности не осталось и следа, и какая-то гнетущая, зловещая аура окутала ее прелестное лицо.

— Погодите-ка, — начал Сяо Чжэн, — когда все эти статуи были захоронены? И почему такой разброс материалов? Не то чтобы у меня обсессивно-компульсивное расстройство разыгралось, просто мне интересно, это чья-то личная инициатива или коллективное творчество?

Статуи, вырезанные из дерева или камня, сами по себе являются обычными рукотворными предметами. Чтобы они благодаря поклонению смогли из ничего обрести «душу», необходимо соблюсти чрезвычайно строгие условия.

Во-первых, сам прообраз будущей статуи должен обладать некоторым статусом, как Чжу-Цюэ или Цин-лун: очевидно, что какие-нибудь воробьи или вороны на эту роль не подойдут, иначе известные на весь мир кошки, которым буквально поклоняются в Интернете, давно бы уже правили человечеством. Во-вторых, этот прототип обязательно должен был дать великий обет или же пережить бедствие и обладать сильнейшей, непреодолимой одержимостью — как минимум, желать уничтожить чей-то род, осквернить могилы предков или что-то в этом духе. Последнее — и самое важное: людей, поклоняющихся этой статуе, должно быть очень много. Культ должен просуществовать не меньше тысячи лет и прийти в каждый дом, как в случае с поклонением двух кланов, людей и демонов-яо, Чжу-Цюэ. Ничего не выйдет, если у происходящего будет масштаб мелкой финансовой пирамиды, о которой власти даже и не слышали.

За пять тысяч лет лишь один Дань Ли родился из божественной статуи; и, хотя в этой принцессе демонов текла кровь Чжу-Цюэ, она вовсе не принадлежала к клану божественных птиц, что охраняли пламя Чиюань. Жизнь ее текла как нескончаемый праздник, она только и знала, что плести интриги: никто и слыхом не слыхивал, чтобы принцесса сделала хоть одно доброе дело. Безусловно, она не заслуживала поклонения. Но зато неслыханной одержимости ей хватало с лихвой, вот только Ваньфэй скончалась несколько тысяч лет назад — где же взять столько людей, которые почитали бы ее статую?

Кто все это устроил?

— Вот оно как, — тихо сказал Шэн Линъюань.

— Что? — поинтересовался Сюань Цзи.

— Я наконец-то понял, чем занималась Мэн Ся четыре года в бегах: она и в самом деле была Тенью принцессы. Если я не ошибаюсь, то все эти изваяния, похоже, являются переделанными статуями Чжу-Цюэ. Глянь на ту деревянную: она совершенно чиста, пролежав столько лет под землей, даже пылью не покрылась, но на рукаве виднеется небольшой след от ожога… Должно быть, остался еще тогда, когда я приказал сжечь все храмы Чжу-Цюэ.

Дань Ли был воплощением Чжу-Цюэ, призванным в ходе жертвоприношения принцессы Ваньфэй, и источником его жизни были все эти статуи. А затем Дань Ли и Шэн Сяо, наставник и ученик, закончив плыть в одной лодке, принялись размахивать копьями, и оба оказались в проигрыше. Принцесса же, воспользовавшись своей Тенью Мэн Ся, незаметно вырезала на изваяниях Чжу-Цюэ собственное лицо… таким образом как бы «поглотив» образ Чжу-Цюэ.

— Погоди-ка, она взяла бывший в употреблении материал и добилась поклонения без каких-либо затрат? — Сюань Цзи вытаращил глаза от изумления. — Так тоже работает? Что это за трюк такой?

Шэн Линъюань вздохнул:

— Когда она тайно проникла в столицу людей и сеяла вражду между двумя кланами, то всегда проворачивала подобное. Из всех тридцати шести стратагем тактику «Воспользоваться чужим ножом» она освоила в совершенстве, так, что за счет этого умения могла бы прожить всю жизнь.

Со смертью князя демонов размолвка между Владыкой людей и Дань Ли была неизбежна. Дань Ли не мог допустить, чтобы полчищами демонов стало некому управлять, а Сын Неба — слепо подчиняться одержимому божеству. Эти двое не нуждались в подстрекательстве извне, они и сами могли бы перевернуть небо и опрокинуть землю.

Только полная утрата здравого смысла смогла бы удержать Шэн Линъюаня от разрушения храмов Чжу-Цюэ. Мэн Ся смогла без труда присвоить все статуи Чжу-Цюэ и силу подношений ее образу — ведь именно ее призвала Ваньфэй, отдав себя в жертву Великому свету. С концом междоусобицы она не просто не понесла убытков, но вернула себе все с процентами.

Сюань Цзи горько усмехнулся:

— Линъюань, скажи честно, ты в своей семье слабое звено?

Чувства его были глубоки и долги, но, разрываясь между усмирением Алой Бездны и заботой о Поднебесной, он подставил себя под все удары судьбы, которые, точно ножи, вонзились ему в спину и совершенно его истощили.

Неужто человеческой душе не положено быть толще трех цуней, а тех болванов, что преданы до гроба, ждет лишь незавидная участь?

Шэн Линъюань отпихнул его:

— Да что ты! Зато ты среди пернатых самый смышленый.

— Так зачем же ее Тень тайком украла мое тело?

Всю их беседу от начала и до конца ворона передала Сяо Чжэну, и по телу директора побежали мурашки:

— Вы двое, хватит страх нагонять!

— Спроси ее сам, — ответил Шэн Линъюань.

— Кого…

— Ах…

Не успел Сюань Цзи договорить, как вдруг из бронзового треножника «полился» нежный женский голос. Он завораживал, журчал, как вода, словно мог просочиться сквозь барабанные перепонки и стечь прямо в сердце. Звук ее речей заставлял тело дрожать от страха, и одного ее легкого вздоха было достаточно, чтобы возжелать отдать ей всего себя, всю свою семью, все, что у тебя есть.

— Малыш Тун, бедное дитя, не прожил и дня в собственном клане и ничего не знает.

Очевидно, голос раздавался не только в бронзовом треножнике: все, кто был рядом с изваяниями, слышали его одновременно.

— Тун? — спросил Сяо Чжэн. — Кто это?

Сюань Цзи промолчал.

Эта старая демоница на всю страну, прямо при коллегах, взяла и громко выкрикнула его молочное имя!

— Власть над Чиюань — дар Неба, весь