Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

ответил Шэн Линъюань, подтолкнув каплю крови Янь Цюшаня к барьеру. — Злость открывает слабые места, не придется крутиться вокруг этого черепашьего панциря, не зная, как к нему подступиться.

Впервые за все время Ван Цзэ подумал, что у этого, казалось бы, культурного господина весьма проблемный характер:

— Так провоцировать — все равно что смерти искать! Я говорю…

Но Шэн Линъюань не слушал никого и никогда: не успел Ван Цзэ договорить, как кровь Янь Цюшаня уже коснулась защитного барьера дворца Байюй. Все разом напряглись, заранее приготовившись к очередной взбучке. Однако алая капля кровавой слезой скатилась вниз по невидимой гладкой поверхности и упала в воду.

В море поднялась огромная волна, из его глубин вихрем вырвались оглушительные звуки жалобной песни. Вслед за этим цунами обрушилось на дворец Байюй: бушующая волна приняла очертания человека с рыбьим хвостом, который тут же налетел на коралловый риф, и в водных стенах замелькал чей-то силуэт.

Чжан Чжао широко раскрыл рот от удивления:

— Да ведь это… русалка!

«Девушка» в воде была обнажена по пояс, и лишь длинные белоснежные волосы прикрывали ее светлое тело. Черты ее лица были невероятно прекрасны, а ниже талии красовался почти двухметровый рыбий хвост, переливавшийся разными цветами: то серебристо-голубым, то бирюзовым, то аквамариновым, то павлиньим. Взмах русалочьего хвоста ослеплял практически до головокружения, и эта красота была столь совершенна, что едва не пробуждала в сердце необъяснимую тоску, заставляя разрыдаться от одного лишь вида сверкающей чешуи.

Все невольно затаили дыхание… все, кроме Шэн Линъюаня.

Добрую половину жизни он провел слепым, так что любое существо, у которого был нос и рот, он называл «красивым», однако эта его похвала и гроша не стоила — даже в пункте приема утильсырья не приняли бы. В каком-то смысле он презирал красоту — для него она была все равно что грязь или нечистоты. Даже при виде столь редкой и непревзойденной красавицы Шэн Линъюань сохранил невозмутимое выражение лица и, высвободив свою демоническую ци, превратил воду в лед вместе с прекрасной русалкой.

И лицо красавицы застыло в изумлении, как у быстрозамороженной рыбы.

В следующий момент русалка, заточенная в льдину, рассыпалась на множество световых точек, не оставив после себя и следа. Из глубин океана послышался тяжкий вздох, эхом отразившийся в дырах кораллового рифа.

— Дешевые фокусы, — цокнув языком, сказал Шэн Линъюань и перешел на древний язык клана гаошань. — Ваше превосходительство, почему бы вам не показаться?

В частных исторических записках и народных сказаниях гаошань характеризовались как предатели последней воли их предков, изгнанные из дворца Байюй, однако нигде не упоминалось, куда подевались те самые предки, превратившиеся в духов оружия. Если бы они тоже блуждали среди людей, за столько лет они не смогли бы остаться незамеченными.

Из всех присутствующих лишь Сюань Цзи кое-как понимал гаошаньское наречие и потому смог разобрать пару слов, другие же обменивались растерянными взглядами, ничего не понимая.

И вдруг из глубин дворца послышался необычайный, неземной голос, говоривший на чистейшем путунхуа:

— Ваше величество Владыка людей, приветствую вас. Прошу прощения за такой прием.

— Их язык… он современный? — изумился Чжан Чжао.

Не успел он договорить, как из дворца вновь раздался голос:

— Дворец Байюй запечатан вот уже четыре тысячи лет. Мы, следуя за священной чешуйкой, скитались по человеческому миру, наблюдая взлеты и падения людей, что было для нас большим счастьем.

Чжан Чжао, затрепетав, спросил:

— Так вы, выходит, можете говорить и на английском, и на французском, на немецком, итальянском, японском?.. Вы что, ходячие энциклопедии?

Если бы он только мог взять их с собой на экзамен…

Из дворца Байюй донеслись многочисленные смешки — казалось, все его палаты были заполнены людьми.

— Мы запечатаны в этом временном промежутке и уже давно покинули мир. Время куда неумолимее, чем Желтые источники или река Забвения, так что живыми нас уже не назвать, — ответил чей-то старческий голос. — Следовало бы пригласить вас всех внутрь и побеседовать, но… увы, в свое время наш род подвергся несчастью: наши непутевые наследники нарушили обязательства и оказались во власти жадности. Русалки сопротивлялись, но были жестоко, беспощадно убиты, а их тела — сброшены в море. Утративший свои сокровища дворец Байюй собрал вокруг себя их останки, и море стало для них могилой. Русалочий яд просочился в нефритовый риф, и вскоре дворец сам запер себя, впуская лишь тех, кого он захочет принять.

Сюань Цзи удивленно спросил:

— Так эта штука живая?

С морского дна послышался рев: похоже, дворец Байюй остался недоволен подобным отношением.

Сюань Цзи, не в силах больше выносить сырость, взлетел чуть выше, и его крылья вспыхнули огнем, медленно осушая промокшее тело. Дворец Байюй внезапно затих, и невесть как Сюань Цзи ощутил некоторое сочувствие, исходящее от кораллового рифа.

Кто-то во дворце тихо вздохнул:

— Выходит, ты… та самая птица, рожденная в бушующем пламени на юге. Увы, даже крылатый царь сгинул, сокрушенный превратностями мира.

— Эх, — только и ответил Сюань Цзи — он не принял этих слов близко к сердцу. — А кто из нас за столь долгую историю не переживал гибель своего клана? А ваши и вовсе угасали дважды, да еще и поубивали друг друга. То же самое случилось и с моим родом. Давайте мы с вами не будем обмениваться похоронными красными конвертами. Так, значит, гаошань ушли и не вернулись?

— Все так, — тихо ответили духи дворца. — Старейшина русалок поставил на карту все, запечатав дворец Байюй во временном тупике. Нашим никчемным потомкам пришлось бежать в мир людей. Никто не сможет увидеть вход во дворец, пока время не прекратит свой бег. Лишь чешуя с груди ребенка, рожденного от любви русалки, могла остановить время, проложить к дворцу путь и вернуть в родной край… Однако прошло уже четыре тысячи лет, и никто так и не вернулся.

Возможно, еще до того, как клан русалок был истреблен, лишь единицам посчастливилось испытать то глубокое чувство, в которое они так отчаянно верили. Мгновения любви иногда случались — они были редкими, как слепые черепахи, наплывшие на ярмо в безбрежном океане, и обрывались навечно, даже не успев развиться, оставляя после себя лишь те самые драгоценные чешуйки, но этим везение русалок и ограничилось. За всю свою жизнь они так и не нашли ключ от дворца Байюй.

Редкая русалочья кровь разбавлялась на протяжении многих веков, и капли, дошедшей до наших дней, хватало, чтобы остановить время всего на секунду. А тот, кто ее унаследовал, даже не знал имен своих предков.

Проморгавшись, Сюань Цзи быстро спросил:

— Тогда можно я