Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

зайду внутрь? Я, конечно, несколько далек от водных существ и русалок, но все же имею некоторое отношение к гаошань… и, кстати, я еще и сирота с длительным стажем.

Ван Цзэ с восхищением поднял большой палец:

— Ради достижения цели готов оскорбить даже самого себя! Директор Сюань, я тобой восхищаюсь, ты настоящий мужик!

Не успел он договорить, как под ногами Сюань Цзи внезапно расстелилась радуга. В воздухе, словно мираж, промелькнул силуэт русалки, и появился путь, ведущий прямиком к дворцу Байюй.

Сюань Цзи замер.

Шэн Линъюань нахмурил брови.

— Да ну! — воскликнул Ван Цзэ. — Серьезно, это сработало? Тогда я тоже сирота — только не физически, а морально! Гляньте на меня! Дворец Байюй, посмотри на меня!

Однако тот на него даже не взглянул, и вторая радужная тропа расстелилась у ног Янь Цюшаня.

Сяо Чжэн одернул прыгающего Ван Цзэ:

— Выходит, дело все-таки в крови? И внутрь могут зайти лишь те, кто связан с кланом гаошань?

— А что насчет русалок? — спросил Чжан Чжао, подняв руку. — Временную щель снаружи открыл именно я! В моей матери, возможно, текла кровь русалок. Взгляните на меня!

Однако третья радужная дорожка прошла мимо него и остановилась рядом с Янь Цюшанем… в месте, где никого не было.

Какое-то время все обменивались растерянными взглядами, но вскоре Янь Цюшань, вдруг что-то осознав, медленно протянул руку и, дрожа, начал шарить ею в пустоте.

— Чжичунь, ты здесь? — тихо спросила Шань Линь.

— Ага, — тихо отозвалась полая кукла.

Янь Цюшань резко обернулся к величественному дворцу:

— Ты видишь его? У тебя есть способ вернуть его, правда?

Вокруг кораллового рифа вновь раздался шум морских волн, и невидимые русалки тихо запели.

Глаза Янь Цюшаня покраснели, и он повернулся к Сюань Цзи:

— Директор Сюань, в песнях русалок ведь есть смысл, да? О чем они поют?

Да, смысл в них и правда был.

Сюань Цзи плохо знал русалочий язык и с трудом смог уловить общую суть. Вот только то, о чем они пели… было как-то неловко рассказывать другим.

Русалки вещали о любви, о боли вечной разлуки, о горечи безответных чувств. Весь русалочий род был одержим любовью, и даже после смерти, соединившись с кораллами дворца Байюй, они сделали огромный риф таким же помешанным на чувствах, и впредь он выбирал гостей не по происхождению и даже не по силе, а по глубине страданий.

Невероятно.

Сюань Цзи покачал головой, словно у него заныли зубы, и уклонился от ответа:

— Не могу разобрать. На русалочьем я говорю плохо — таков недостаток моего рода.

После этих слов он молча оглядел своих спутников: Чжан Чжао — юнец, который все еще воевал с прыщами, не в счет; Ван Цзэ и Сяо Чжэн — два холостых старых хрыча, тут и говорить не о чем; с Шань Линь он близко знаком не был, но та всю себя посвятила работе и не походила на человека, чья жизнь напоминала бы мелодраму; и остался еще один… о том, у кого даже сердца не было, лучше и не говорить.

Их кораллы к себе не пригласят, а значит, ему придется взять с собой на разведку Янь Цюшаня.

— Тогда мы пойдем и осмотримся. Не беспокойтесь, я верну командира Яня в целости и сохранности. — Сюань Цзи помахал коллегам, а затем, повернувшись к Шэн Линъюаню, тихо добавил: — Линъюань, я разведаю путь. А ты… ты не волнуйся!

— О-о-о, — Шэн Линъюань с некоторой угрозой поднял брови, — с каких это пор Нам нужно чье-либо приглашение, чтобы куда-то пойти? Прочь с дороги.

Старый демон, полагаясь на то, что специфическое пространство в этом временном промежутке не ограничено законами Неба, беззастенчиво обнажил клыки. Черная дымка в руках его величества сгустилась, приняв очертания огромной сабли. Он оттолкнул Сюань Цзи, и «сабля» сверкнула холодным блеском, готовая разрубить дворец Байюй пополам.

— Стой! — воскликнул Сюань Цзи.

Не успел он вмешаться, как из дворца торопливо протянулась четвертая, более блеклая радужная тропа, смиренно остановившись прямо у ног Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи опешил.

Вот же трус этот дворец Байюй!

Добившись своего силой, Шэн Линъюань усмехнулся, рассеял черную дымку и с наглым видом шагнул на тропу, ведущую во дворец.

И в этот момент в песне русалок появилась новая нота. Его величество замер на месте, Сюань Цзи резко расширил глаза, и на его лбу внезапно проступил клановый знак.

И только они вдвоем могли уловить смысл новых слов в песне…

«Так близко, но так недосягаемо».

014

Возвышавшийся над морем коралловый риф издали напоминал гору — внушительную, величавую. Кто бы мог подумать, что на деле он окажется заядлым игроком с огнем и с первого же слова попадет в яблочко — то есть в самое уязвимое место его величества.

Сюань Цзи не успел разглядеть выражение лица Шэн Линъюаня — его вдруг окутала густая черная дымка.

Его величество испытывал такой гнев, наверное, лишь тогда, когда подверг правителя Вэй Юя казни «тысячи надрезов». За секунду демоническая ци поглотила половину дворца Байюй, а затем и вовсе погрузила все вокруг во тьму, заставив людей ослепнуть. Песня русалок, не способных следить за языком, внезапно оборвалась, температура воздуха резко упала, а морская гладь покрылась льдинами, как на Северном полюсе. Ледники надвинулись друг на друга, и лед нарос таким толстым слоем, что стоявшие на нем люди ощутили себя словно на твердой земле! Впервые элитные оперативники почувствовали мощь древнего демона времен Великой междоусобицы на собственной шкуре. Когда черная дымка окутала их, убийственная, леденящая душу злоба, казалось, просочилась в каждую пору — малейшее движение грозило отсечением головы!

Лишь один Сюань Цзи не обратил на эту черноту внимания. Несмотря ни на что, он устремился вперед, пламя на его крыльях сначала побелело, а затем вдруг погасло, обнажив сверкающие перья. Те осыпались на Шэн Линъюаня, словно пытаясь заявить на него права раньше хозяина.

«Так близко, но так недосягаемо»…

Сердце Сюань Цзи, застучало так, что было готово раздробить собой ребра.

Он прекрасно понимал, что людям свойственно проецировать собственные мысли на других, и все время напоминал себе не предаваться ложным иллюзиям, дабы не выглядеть жалким. Заметив, что Шэн Линъюань нарочно держит дистанцию, он решил, что его величество, будучи чересчур проницательным, каким-то неведомым образом разгадал его думы.

У Шэн Линъюаня, правителя эпохи феодализма, была своего рода профдеформация: он никогда и ничего не говорил прямо, а только давал молчаливые намеки, сохраняя при этом полное спокойствие и всегда оставляя себе пути к