Читать «Неизведанными тропами» онлайн

ПИТЕР

К Великановым неожиданно приехал из Петербурга Виссарион Петрович.

В тот час, когда Витя прощался с Ислямом, Виссарион Петрович уговаривал Лидию Ивановну:

— Лида! Ты меня прости, но я вижу только один выход: забрать Виктора с собой. Тебе не справиться с двумя ребятами и больной матерью. Тяжело. К тому же неизвестно, когда вернется Прохор… Да и жандармерия не оставит его в покое.

Наступило тяжелое молчание. Лидии Ивановне очень не хотелось расставаться с сыном. Но какой другой выход?

— Ума не приложу, — сказала она, смахивая слезы. — Пусть уж сам, как хочет…

— А где же Витя? — спросил Виссарион Петрович.

— Я здесь, — вынырнул из темных сеней Виктор.

— Сыночек! — протянула руки к сыну мать.

Витя очень обрадовался, увидев дядю.

— Здравствуй, Витюша! — Виссарион Петрович потянул племянника к себе. — Послушай, нам с матерью надо сейчас же решить вопрос о тебе. Я буду помогать матери. А ты должен учиться и не здесь, а в… Питере! Я прошу мать отпустить тебя ко мне.

— В Питере! — крикнул мальчик. Такое даже и во сне ему не снилось. Он готов был целовать дядю, но, увидев заплаканные материнские глаза, спохватился. — А как же мама без меня?

— Поезжай, сыночек. Так надо, — скрепя сердце, заявила мать.

Однотонно стучали колеса, легонько качался вагон, навевая сон. И чудилось мальчику, что он идет по чуть заметной тропинке, утопающей в зелени, а она извивается и манит его дальше и дальше. Витя знает: этот приметный след проложили отец, дядя Гриша и Ефим Ильич. Они где-то впереди. Надо догнать их. Но какие-то птицы кричат ему: «Заблудишься, заблудишься!» А Витя отвечает: «Нет! Уж если я нашел эту тропинку, то не сойду с нее и не заблужусь!» И вот слышит он любимый вальс «Березку». У мальчика дух захватило. Это играет отец! Витя ощупывает белоснежные стволы берез, тянется к отцу… но вдруг раздается пронзительный гудок…

— А-а, проснулся, дружок! Как спалось? — ласково спросил Виссарион Петрович, похлопав племянника по плечу, — еще ночь и будем в Питере!

Виктор потянулся, обнял дядю за шею и прижался к его небритой щеке.

…Пасмурный сентябрьский день тысяча девятьсот семнадцатого года. Петроградский цирк «Модерн».

На трибуну вышел упитанный гражданин со сверкающим перстнем.

— Братцы! — визгливо кричал он. — Немцы наступают! А наши солдаты бросают оружие и разбегаются! Вот и вы тоже не на фронте! Возвращайтесь скорее туда! Ведите войну до победного конца! Иначе народ назовет вас предателями.

На трибуну вскочил солдат. Размахивая газетой, он крикнул:

— Вот кто предатели! Они пишут, что взятие Петрограда немцами было бы великим счастьем, потому, что уничтожило бы Советы и избавило Россию от революции!

Оглушительный шум поднялся в зале, и враз стих, когда оратор, ударив себя кулаком в грудь, на которой зазвенели три Георгиевских креста, сказал:

— Я из числа тех, кто рыл себе могилу, называемую окопом, и много раз смотрел в глаза смерти! Нет, почтенный господин. Народ не может и не назовет нас предателями! Мы защищали и защищаем свою Родину! Прекратите войну, дайте землю крестьянам, заводы рабочим, власть Советам, и тогда на защиту поднимется весь народ!

Шквал аплодисментов пронесся по цирку. Никто не знал этого георгиевского кавалера. Он вышел на трибуну без предоставления ему слова и ушел без объявления фамилии. Это был Ислям Оскарович Хасанов.

…К Смольному прибывали все новые и новые силы. Группу кронштадтских матросов привел высокий стройный, быстрый в движениях и требовательный комендор (корабельный артиллерист), остановившийся возле броневика.

— О чем задумался, комендор?

Комендор вздрогнул и круто обернулся.

— Я уполномоченный центробалта Свиридов, а вы товарищ Великанов? — спросил подошедший. — Хорошо! Прикажите отряду — по машинам к Зимнему.

Матросы моментально выполнили приказ Великанова. Промелькнули костры, горевшие около Смольного, грузовик вылетел на Суворовский проспект. Матросы проехали к арке генерального штаба. Здесь уже было много солдат и красногвардейцев. Все тревожно смотрели на ярко освещенный Зимний дворец.

Вдруг дрогнул воздух и раскатился мощный гул над Петроградом.

— Товарищи! Это сигнал с крейсера «Аврора». Вперед, на Зимний! — приказал Свиридов.

Впереди всех ринулись на Дворцовую площадь великановские матросы. И как только они поравнялись с пьедесталом Александровской колонны, со стороны Дворца застрочили пулеметы.

Но ничто уже не в состоянии было удержать лавину атакующих. Она разлилась по площади, свалила сложенные из дров баррикады и прорвалась к Дворцу.

Великанов бежал по белой мраморной лестнице к малахитовой комнате. Навстречу из комнаты вышли вооруженные рабочие, солдаты и матросы. Они вывели арестованных генералов и министров Временного правительства. Великанов с отрядом матросов вернулся в Смольный. Их в этот же день направили в Москву на помощь революционному комитету, начавшему бои с юнкерами, засевшими в Кремле.

…С вокзала отряд прошел на Скобелевскую площадь к Дворцу генерал-губернатора, где находился московский военно-революционный комитет. Великанова встретил дежурный в черной блузе, с красной повязкой на рукаве.

— Обратитесь к комиссару. Вон он, идет сюда, — предложил дежурный.

По залу шел высокий, широкоплечий солдат в поношенной шинели и старой шапке, верх которой был не раз прострелен. Из-под шапки выбивалась седина. Продолговатое бритое лицо, густые брови, карие глаза и пронизывающий взгляд.

— Товарищ комиссар, по распоряжению товарища Ленина, отряд балтийских матросов прибыл из Питера к вам на помощь. Я командир отряда Великанов!

— Великанов?! — переспросил комиссар. — Ты случаем не уйский.

— Так точно, уйский!

— Виктор!

— Ефим Ильич! Вот это встреча!

Они бросились в объятия друг друга.

— Вот какой ты вымахал! — радовался Ефим Ильич. — Я был уверен, что ты в наших рядах. Молодчина!

Великанов от волнения не мог вымолвить слова.

— Так, говоришь, Ленин матросов на помощь прислал? Это хорошо. Но мы уже управились с юнкерами. Кремль наш. Вот разве поможете организовать охрану Кремля. Сейчас устраивай матросов. Потом обязательно приходи ко мне.

Вечером они вновь обняли друг друга и всю ночь вспоминали пережитое. За эти годы Ефим Ильич побывал в эмиграции в Италии и во Франции, а в марте 1917 года Ленин послал его в Москву.

— А помнишь, как ты прятался от Жадова? Не забыл. Не дожил твой отец до светлых дней. Не удалось нам выручить и Григория Шишкина. Жаль. Очень жаль, — говорил Ефим Ильич. — А Якубова, с которым ты удирал на паровозе, не забыл? Его повесили царские палачи.

Ефим Ильич тяжело вздохнул и замолчал. Наступила гнетущая тишина.

— А где Клава? — неожиданно спросил Виктор.

— Э, да ты не знаешь! Клава моя жена!

Многих вспомнили в ту ночь два солдата революции.

* * *

Отгремели разрушительные войны. Страна окрепла, Союз Социалистических Республик