Читать «Арт 3» онлайн

ведь их пользуют с незапамятных времён.

— Не такие. Увидишь, и сама всё поймёшь.

— Ясно. А тебя я гляжу не удивляет, что батюшка хочет нас свести?

— Да чему удивляться-то, если он чуть не прямо о том толкует считай с самого нашего знакомства.

— И что, не глянусь я тебе?

— Люба, вот только давай не будем. Рано мне жениться. И ещё самое малое лет десять рано будет. А то и побольше. Так что, даже не уговаривай.

— Да кому ты нужен, уговаривать тебя, — фыркнула она.

— Вот и я о том же.

— Пахом, а почему батюшка не приехал? — спросила она уже возницу.

— Так, в делах да заботах, Любовь Павловна, — полуобернувшись на облучке, ответил возница.

— Люба, сколько раз сказано.

— Как можно, барышня.

— А когда хворостиной от лошадей гонял, за барышню не почитал.

— Так вы тогда дитё неразумное были, а теперь чисто пава и благородная. Вам быть любезной с нами дозволительно, а вот нам уже невместно.

Лукавит мужик. Ох лукавит. Приятно ему, что девица с ним так-то запросто, и о детских годах своих помнит, и о том, какое он занимал в её жизни место. Умна Люба и умеет к себе расположить людей, не отнять. Ещё пара тройка лет и работники отца за неё любому глотку порвут. А то уже и сейчас готовы.

— Сколько нам добираться, Пахом?

— Так, бог даст, часам к трём пополудни доберёмся. Там, в сумке матушка вещи для охоты вам сложила, на заимке переоденетесь.

— Поняла. Спасибо. А что, больше никого не будет?

— Только лесник, — вместо возницы ответил я.

— А на кого в этот раз будем охотиться?

— Шестиранговый секач.

— И только втроём? — озадаченно уточнила она.

— Полагаешь, Павел Игнатьевич не знает, что делает? — в свою очередь спросил я.

— Батюшка всегда знает что делает. И в этой связи мне очень интересно, отчего у тебя на пальце перстень всего-то четвёртого ранга?

— Так я не столько одарённый, сколько хороший стрелок.

— Враньё, — безапелляционно произнесла она

— Не надо путать недосказанность с обманом, Любовь Павловна.

— Согласна, разница есть.

— Вот и я о том же. Кстати, ты сказала в этот раз. Значит уже бывала на охоте? Или имеешь высокий коэффициент.

— Бывала и не единожды. Но всякий раз это были низкоранговые травоядные. На хищника выезжаю впервые.

— Значит убивать уже доводилось. Это хорошо. А стрелять умеешь?

— Это моё ружьё, — указала она на горизонталку двадцатого калибра.

— Я догадался. Но это не ответ.

— Я хорошо стреляю.

— А двенадцатый калибр как, для тебя не слишком?

— С рунами усиления четвёртого ранга уже нормально. Но с огнестрельным оружием на Силу лучше лишний раз не полагаться.

— Не тот случай, — возразил я.

Извлёк из «Котомки» второе ружьё со стволами из поганой стали, и патронташ с патронами снаряжёнными перворанговыми «Огнивами». Для этого ствола я бездымный порох не использовал, остановив выбор на шоколадном. Так получится избежать ненужных вопросов.

— Здесь стреловидные пули, если ты попадала в цель круглыми, то этой тебе сам бог велел. Отдача посильнее, но думаю, что это не страшно, руны должны компенсировать. Только не стреляй дуплетом, уронит на попу.

— Батюшка говорил про такие пули, но их не купить и пулелеек в продаже нет, — не обратив внимание на мою вольность, заметила она.

— Потому что пулелейка тут не поможет, нужна оснастка и высокая точность при изготовлении. Если допустить неточность, то стрела улетит куда угодно, только не в цель, причём даже с десяти шагов. Пистолеты тоже мои возьми, у них мощность выстрела и точность сопоставимы с ружьём двенадцатого калибра.

— Даже так.

— Не сомневайся. Правда, если рука твёрдая.

— Не переживай, я не светская львица.

— И это радует. «Котомку» знаешь?

— Разумеется.

— Она сейчас у тебе активна?

— Кое-что по мелочи держу.

— Места на три фунта найдётся?

— И больше найдётся, а зачем?

— Патроны пристрой в «Котомке» россыпью. Я покажу тебе приём скорой перезарядки. Пока едем обучишься. Ничего сложного, но нужна тренировка…

Как и сказал Пахом, до места мы доехали к трём часам пополудни. Заимка по большому счёту мало чем отличалась от хозяйства Кукушкина, разе самому леснику под пятьдесят, и дети вполне взрослые. Старшему сыну семнадцать и он уже готов принять эстафету у отца. Младшему четырнадцать, но и он вполне уверено держит в руках ружьё, да и сложением покрепче меня будет.

Люба сразу ушла в дом, откуда вскоре появилась в платье валькирии. Не совсем то, чего я ожидал, так как предпочёл бы обычные штаны. Но с другой стороны, юбка брюки, куда лучше кринолина с его стальными обручами, придающими юбке форму колокола. Да даже обычного платья, без всех этих излишеств.

— Любовь Павловна, вы сможете в этом забраться на дерево? — всё же счёл нужным уточнить я.

— На дерево? — удивилась она.

— Ну не думали же вы, что будете сражаться с секачом и его свитой.

— Вообще-то именно так я и думала. И прежде…

— Меня мало интересует, что было раньше, — перебил я её и повторил вопрос. — Вы сможете в этом забраться на дерево?

— Да, я сумею.

— Вот и ладно. Прохор выведи нас поближе к секачу, но так, чтобы там имелись два высоких дерева, на которые вы сумели бы забраться от кабанов.

— Секачу то дерево, что мне жердина, — возразил он.

— А разве я сказал, что полезу наверх вместе с вами?

— Да как же ты, барич, против такой зверюги-то.

— Ну не просто так ведь меня позвал Павел Игнатьевич, — подмигнул я.

— Три дерева, — кивая своим мыслям, произнёс лесничий.

— В смысле? — не понял я.

— Васька с нами пойдёт, — ткнул он в своего сына.

— Принимается. Значит так, господа охотники, пока я буду драться на земле, бейте в кабанов свиты. Думаю, что они подставятся под выстрелы.

— Рома, ты уверен? В нём весу больше тридцати пудов, — всполошилась Люба.

— Ну да, согласен, под копыта лучше не попадать. Не переживай, я себе не враг. Ладно, пора выдвигаться. Сколько нам до места?

— До их водопоя с час ходу спешным шагом.