Читать «Служебные обязанности» онлайн

господина Вержи, вдруг что-нибудь вызнает?

Или она просто прочла все сплетни в местных газетах?

— Она не сказала ни слова о том, откуда она всё это взяла. Это мы с матушкой вчера ездили к ним в гости. Матушка сказала, что сёстры Соми подходят мне больше, чем вы, но я не согласна с ней.

— И чем же Иветта Соми лучше меня? — нужно же понимать!

— Она… обычная. Она никого не раздражает, ловит женихов, танцует и просит у своего брата новое платье каждую неделю. Или хотя бы ткань, а он, говорят, не даёт ей ткани, пока она не сшила платье и не показалась в нём на людях хотя бы раз.

— Куда ей столько платьев? Полсотни в год? Как-то многовато.

Я тоже любила новые платья — был момент, курсе на втором-третьем. Мне казалось, что новые платья заставят однокурсников заметить меня, потому что очень уж хотелось быть в центре внимания. Но я не умею быть в центре внимания — если просто так, без дела, и не важно, новое на мне платье или я его надела уже сто раз. Зато сейчас всё равно что само собой получается.

Впрочем, я несправедлива. У меня была Жозефин, а сейчас вот Маринетт. И кузен у меня тоже есть, и сегодня он поступил, как приличный человек. Но об этом я расскажу разве что бабушке, да Жозефин потом, и больше никому. Потому что… потому что.

— Вряд ли полсотни, и Этьен Соми разумный человек, я думаю. Но Иветту можно одеть хоть как, и она от того не станет меньше болтать и сплетничать, и язык у неё останется таким же злым, а руки неумелыми. Она сама призналась, что даже отпоровшееся кружево пришить не умеет, ей всё пришивает камеристка. Мне странно это слышать, — говорит Маринетт со вздохом.

— Я тоже не слишком сильна с иголкой, — качаю головой. — Меня учили, конечно, но я не люблю.

— А я люблю. Это очень приятное занятие — особенно если не штопаешь старое, а шьёшь новое, из хорошей ткани, и у тебя есть хорошее кружево, красивые пуговицы и шёлковые нитки для вышивания. И заштопать тоже можно так, что никто не поймёт — штопка это или отделка. Я умею, и умею хорошо. Если наша контора разорится, то я всегда смогу прокормить себя работой.

— Погодите, Маринетт, мы спасём вашу контору, не печальтесь раньше времени. А ваше умение шить пускай остаётся для удовольствия. Просто, не знаю, для радости. Вот найдёте жениха, выйдете замуж и будете шить приданое в ожидании младенца, — все ж так делают, правда?

— Я бы сшила крестильную рубашечку с чепчиком, очень красивые. И вышила — белое на белом, как метки, только узоры, цветы и листья, — мечтательно сказала Маринетт.

— Значит, вышьете. А чтобы выбрать жениха получше, завтра займитесь вашей конторой. Иногда бывает, что прибыли нет по понятным причинам, просто управляющий отчего-то не хочет или не может сказать прямо. Правда, мне кажется, это неправильно, нужно говорить, как есть. Иначе какое доверие может быть между владельцем и управляющим? В общем, расскажете Мишелю, он что-нибудь придумает. Или посоветуется со своим отцом, и тот придумает.

— Мишель… очень симпатичный молодой человек, — застенчиво улыбнулась Маринетт.

— Вам нравится? Вот и замечательно, отличный повод посмотреть на него поближе. И он тоже на вас посмотрит. И всё будет хорошо, вот увидите!

Мы распрощались до завтра, я ехала домой и думала, что история Маринетт немного отодвинула в моей голове собственные трудности. Всегда проще разобраться с бедами другого человека, чем со своими, у меня точно так.

Бабушка поджидала меня к ужину, сообщила, что уже потеряла, и если бы я взяла себе привычку сообщать, где я есть и когда приду, ей было бы спокойнее. Тем более, что я не беру с собой никакую компаньонку.

— Компаньонка умрёт с тоски уже на второй день, — о нет, мне не нравилась эта идея.

— Понимаю и не настаиваю. Но — будь внимательнее, хорошо?

Я согласилась, и обещала сообщать, где проведу вечер, если вдруг не дома, и этого оказалось вполне достаточно.

И уже совсем поздно со мной связался господин Вержи и сообщил, что желает завтра поутру поговорить со мной. И я просто назначила ему встречу в конторе.

Но это завтра, а сегодня — ужинать и спать.

33. Встречи утром

Следующим утром я подскочила с постели бодрой и радостной — потому что у господина Вержи есть для меня что-то — это раз, и нужно устроить встречу Маринетт с Мишелем Паланом — это два. Видимо, я настолько была полна этой радостью, что на меня косились с подозрением и Колетт, и господин Котье, и все, кто встречался со мной на пути от спальни до экипажа через малую столовую. Впрочем, записку для Мишеля я отдала господину Котье и велела доставить как можно скорее.

С бабушкой я вчера обсудила и Маринетт и её историю, и наш разговор с кузеном. Бабушка вздохнула.

— Не наделай глупостей, дорогая, — качала она головой. — Твоё положение вовсе не такое ужасное, как это хотят показать наши городские сплетники. Тебе не нужно срочно искать какого бы то ни было мужа. Даже если, гм, ты бы оказалась брошенной и в тягости, ты бы смогла найти этого самого мужа, как обеспеченная невеста. А у тебя всё совсем не так. Так что Флоримон молодец, конечно, но не продолжай, не нужно.

— Да я и не собираюсь. Это в самом деле был… опрометчивый ситуативный поступок.

— И хорошо, что ты говорила с Флоримоном, а не с кем-то другим. Флоримон не расскажет никому, он понимает, о чём стоит говорить, а о чём — ни в коем случае. А насчёт пари… не огорчайся. У тебя всегда будет возможность не соглашаться и оставить их всех с носом.

Я прямо повеселела, потому что так и хотела — оставить с носом. Но об этом я подумаю в субботу на балу, а пока — дела. Дела свои и дела Маринетт.

В конторе меня дожидался Канолль.

— Госпожа Дюмон, я отбываю в порт, там завершают разгрузку и нужно решить кое-что о привезённом грузе. Должен вернуться после обеда, расскажу вам обо всех предложениях насчёт продажи привезённого, которые уже поступили.

— Отлично, господин Канолль, держите в курсе, —