Читать «Кликуша» онлайн
Алиса Медовникова
Страница 11 из 68
Он подал ей платок и перекрестился. А Катя неуклюже повторила за ним жест. Вышло коряво, что не осталось незамеченным. Хотя у Кати и промелькнула мысль, что смотрел священник не на то, как она крестится, а на то, сможет ли она войти внутрь храма.
– Не переживайте, – подбодрил он. – Сегодня ваша задача – понять, что в храме комфортно находиться. Здесь никого нет, поэтому походите, осмотритесь. Если захотите, можете с Богом пообщаться. А когда закончите – спокойно выходите и идите домой. Отдохните и спать пораньше ложитесь.
– И все? – округлила глаза Катя.
– И все. На сегодня. А если надумаете, приходите на службу. Можно просто в храме постоять или на лавочке возле него посидеть. Храм – он для всех и каждого, не надо его бояться. А если я понадоблюсь, то попросите позвать отца Павла.
– Спасибо! – искренне поблагодарила Катерина.
В одиночестве в храме она не была ни разу. Первое время ей было не по себе, и она тихонько сидела на лавочке. Вдыхала запах ладана и наблюдала, как красиво лучи света играли на одной из икон. А после, поддавшись порыву, подошла к ней. На иконе была изображена женщина с поднятыми руками, на груди ее висел медальон с изображением ребенка[4]. Катя изучала лики святых, а по телу ее разливалось тепло. И, когда на глаза навернулись слезы, она не стала их вытирать. Позволила себе выплакать все то, что всколыхнулось в ее душе. А когда стирала мокрые дорожки со щек, боковым зрением заметила, что в проходе стоит священник и наблюдает за ней. Но когда повернулась, никого не увидела.
Поблагодарив икону и Бога, Катя покинула храм. Голова ее была пуста, а сердце – спокойно. Ей захотелось прогуляться, и она направилась в сторону центра. Она изучала новые дома и не заметила, как быстро добралась до улицы Красной, откуда до центрального парка оставалось всего два квартала. Катя давно хотела там погулять и решила, что хватит откладывать желание на потом. Улыбаясь своим мыслям и разглядывая величественные платаны, растущие на центральной улице, она прошла половину квартала. А потом почувствовала слабость, и голову ее прошил разряд боли. Катерина с трудом добралась до ближайшей лавочки, куда почти упала.
«Попалась!» – довольно произнесли голоса в ее голове.
И Катя провалилась в темноту. Пришла в себя она потому, что кто-то дернул ее за руку и прошипел:
– Что ж ты за дура такая, в темноте шататься! Еще и одна!
– Извините, – на автомате ответила Катерина и посмотрела на бабку, которая удерживала ее.
Она казалась одновременно реальной и ненастоящей. Может быть потому, что голова у Кати раскалывалась, а в глаза будто песка насыпали. Из-за этого картинка казалась смазанной, тем более в темноте. А может, из-за того, что бабка была какой-то неправильной. Глаза у нее были разного цвета – один голубой, другой карий. Платье слишком старомодное, с красной казачьей вышивкой. А пучок тлеющей в руках полыни казался неуместным. Как и крестное знамение, которым она осенила Катерину.
– Пойдем отсюда скорее, – скомандовала бабка. – Пока эти твари тебя не заметили.
– Какие еще твари? – настороженно спросила Катя.
– Те, кто по ночам выходит, и те, кто им поклоняется. И я не знаю, какие из них хуже.
Бабка потащила ее за собой.
– Отпустите! – пыталась вырваться Катя. – Что вы в меня вцепились? Что происходит?!
Но старуха, сжавшая руку, как тисками, все волокла ее вперед.
– Не отпущу! А что происходит, это у тебя спросить надо. Хотя и так понятно, что ты удумала. Мало тебе, что тебя одержимой зовут? Решила большую беду на себя накликать?!
– Откуда вы…
– Не помогут тебе ни они, ни он. Оба пути только к погибели ведут. Только они тебя быстро жизни лишат, а вот он так милосерден не будет. Все соки из тебя выпьет и душу твою заложит.
– Вы о чем вообще, бабуля?!
– Цыц! – Старуха зажала Катерине рот и прошипела: – Все. Не успели. Посмотри теперь на тех, с кем договориться решила.
Катя наконец огляделась по сторонам, и на нее снизошло понимание, не сулившее ничего хорошего. Еще минуту назад она сидела на лавочке в центре станицы, теперь стоит на какой-то странной улице. А вокруг покосившиеся избы, плетеные заборы, на которых висели глиняные горшки, и лужи вместо тротуара. Только что был вечер, а сейчас с неба на нее смотрела полная луна.
– Что за ерунда? – испуганно прошептала Катерина, но бабка снова закрыла ей рот.
– Сказано тебе, молчи! Сейчас назад пойдем и обойдем их за сараями. Или в роще обождем. Не приведи господь, если они тебя заметят. Закончишь тогда как мать.
Окончательно запутавшись, Катя решила последовать совету и начала отступать назад, желая укрыться в тени хат. Но скрыться не получилось. Ее не просто заметили, но и узнали.
Кто-то прокричал:
– А ну стоять!
Бабка прошипела:
– Беги!
И Катерина понеслась к виднеющимся впереди высоким деревьям. Сердце ее бешено стучало, а в горле пересохло, но она не останавливалась. Не отставал и преследователь, и, когда Катя оказалась у опушки, он снова прокричал:
– Стой, ведьма!
А потом раздался оглушительный хлопок, и бок Кати обожгло.
«Пуля? Настоящая?» – пронеслось у нее в мозгу.
Катерина мчалась вперед, не обращая внимания на расползающуюся по телу боль. Ветки хлестали ее по лицу, коряги цеплялись за ноги, а кусты за платье, но она не замедлялась. Надеялась, что сможет затеряться. В голове проскакивали вопросы: «Где же бабка?» и «Кто меня преследует?», но ухватилась Катя только за мысль «Беги!». Она летела через лес, не разбирая дороги, и остановилась только после того, как чуть не сбила с ног женщину с огромным пакетом.
– Смотри, куда прешь! – прорычала тучная тетка и оттолкнула Катю.
Она отлетела и ударилась о забор, а женщина, продолжая осыпать проклятиями безмозглых куриц, носящихся по улицам, свернула за угол.
Катерина прислонилась к забору и попыталась отдышаться. Легкие ее горели, бок пылал, а тело трясло.
– Девушка, вы в порядке? – поинтересовался паренек, выходящий со двора, у которого она остановилась. А после сказал: – Я перезвоню, – и убрал телефон от уха.
Мыслями Катя все еще была на той опушке, где пуля попадала ей в бок, и не сразу сообразила, что обращаются к ней.
– Нет. Я… Меня… – Катерина осеклась и внимательно посмотрела на парня, заметив телефон в его руках. А потом и вполне современную улицу, освещенную фонарями. – Меня… это… собака… собака напугала. Бездомная. Еле убежала